Проверила, как держится родимое пятно, вдохнула аромат зелья, меняющего цвет глаз, и в довершение образа нацепила на нос очки. Хоть в них и были простые стекла, но теперь точно никому в голову не придет заподозрить в моем облике наяну – они всегда отличались отменным здоровьем и проблем со зрением у них не было. В порыве желания преобразить внешность я задумалась, не навертеть ли чего на себя, чтобы скрыть тонкую талию, но справедливо решила, что с этим неплохо справится и студенческая мантия, насколько я знала, ее крой был весьма просторным.
О Тарринской Академии магических секретов я почти ничего не знала. В книгах, доступных в домашней библиотеке, она упоминалась редко, а из нашей деревни в ней учился разве что Динор, и то, полагаю, это было давно и неправда. Но он любил хвастаться своим обучением, продлившимся ровно год. Поговаривали, что его исключили из Академии за пьянство, что Динор, брызгая слюной и картинно заламывая руки, рьяно отрицал, а я была уверена, что это чистая правда, судя по его пристрастиям.
Кстати, после того, как мы спугнули детей предсказателя, в лес они больше не возвращались. Видимо, боялись, что в следующий раз могут просто не выжить после нападения очередной танарии. Оно и правильно, без Берта лес оставался практически беззащитным.
Скупые сведения, просочившиеся в нашу деревню, гласили, что в Академии существует четыре факультета. Я знала только о факультетах прорицателей и зельеварения, другие оставались для меня тайной, покрытой мраком. Впрочем, остальные меня не интересовали, хотя и прорицатели не входили в круг моих интересов.
Мне еще предстояло как-то убедить приемную комиссию в ошибке отца. Как бы они не послали ему запрос… Хотя я и предупредила Сану, чтобы она приложила усилия и самостоятельно вскрывала любую почту из Академии. Наш план не должен провалиться из-за такой мелочи.
Мы въехали в город, и я с любопытством выглянула в окно. В городе мы с сестрой были всего пару раз, очень давно, при этом почти не покидали карету.
Я категорически отказывалась ехать без Саны, а отец не хотел являть ее лицо миру, поэтому мы всего лишь прокатились по городу, посмотрели на аккуратные домики, сложенные из белого и серого камня, узорные решетки на окнах, яркие красочные вывески… и даже ни разу не зашли в знаменитые кондитерские, хотя обе были сладкоежками. Отец нехотя зашел туда один и принес маленький пакетик. Чем больше я вспоминала наше детство, тем больше меня охватывала злость на отца.
