Причем, чем сильнее становились мои чувства, тем серьезнее я к этому относилась. Например, если кто-нибудь застал бы тот поцелуй с Альбером, меня бы вряд ли это тронуло, ведь для меня тот случай ничего не значил. Разве что стоил испачканных губ.
Но Александру нравилось меня смущать, он нагло заявил, что в эти моменты я выгляжу крайне мило, а подобное случалось редко.
— Я всего лишь тебя обнимаю, — прошептал он, мимолетно, будто случайно касаясь губами щеки.
— Я могу всего лишь тебя ударить, — пригрозила ему и, едва успев закончить фразу, услышала отзвуки чужого разговора.
Кто-то шел в нашу сторону."
"Я завозилась, пробуя высвободиться и гневно сверкая глазами на Розенталя. Лишь за секунду до появления студентов он отшагнул от меня со снисходительной улыбкой на лице, чинно встав рядом, спиной к окну и плечом к плечу со мной.
«Он определенно стал чаще улыбаться…» — заметила я, пихая его локтем в бок.
— Это очень весело, — прошипела я, скользя взором по его рукам, что вновь упирались ладонями в подоконник.
— Очень.
Двое парней, забредших в этот пустынный коридор, внезапно притихли, быстро проходя мимо. Но в этот миг по замку разнесся перелив колокольчиков, и, словно приходя в себя после полуденного сна, академия стала оживать.
— Этот перстень… — задумчиво протянула я, смотря на длинные пальцы Розенталя, что сжимали деревянный выступ. — У Леи похожий. Они помолвочные?
Александр отодвинул руку, поморщился.
— Мой — нет, — отрезал он, и лишь через пару секунд, заметив, что я ожидаю продолжения, пояснил: — У Леи кольцо — символ вхождения в мой род, и в некоторой степени, да, оно помолвочное.
Свое же я ношу с шестнадцатилетия, и оно носит больше иерархическое значение в роду. Оно идентично отцовскому и показывает, что я наследник. И это считается великой честью. Раньше оно принадлежало дедушке и после передалось мне.
— А дедушка… ¬¬— не удержалась я. — Он жив?
— Нет. Это не очень приятная история… Их корабль затонул в море. Обычно в плаванье всегда берут магов воды, но что-то явно пошло не так, и их это не спасло, — рассказал Розенталь.
— Более паршивой смерти для огневиков и не придумаешь. Но подобное случается. Я их почти не помню.
Александр шагнул вперед, расправив плечи, будто скидывая с себя последствия совсем не приятного разговора.
— Идем? Кажется, тебе надо подняться на четвертый этаж.
— Ты заглянул в мое расписание? — удивилась я, следуя за ним и с готовностью принимая новую тему.
— Нет, — качнул головой Розенталь.
