Я не гурман и точно не перепробовала все те, что выращивали в моем родном мире.
Чайник закипел, и я сняла его с плиты, наливая кипяток в маленький заварник. Наверху до сих пор было весьма оживленно, никто не спешил уходить, даже Альбер с Тарой.
«Какая-то странная перетасовка…» — подумала я, вспоминая ту фотокарточку из тайной комнаты. Все осталось как прежде, кроме Леи, а я будто просто ее заменила.
Мысль была неприятной, и я постаралась поскорее выкинуть ее из головы, чтобы не портить настроение.
Ни о чем не думая, я повернулась к столу и едва не вздрогнула, напоровшись взглядом на ведьму.
Женщина, как и в момент нашего столкновения несколько месяцев назад, сидела на стуле, полностью в черных одеждах, будто огромный нахохлившийся ворон. Но все же в этот раз было одно изменение — она раскладывала перед собой разные камешки, птичьи перья, глиняные слепки с символами, на которых оказались какие-то криво вырезанные символы.
Лареция…
Ее имя я, казалось, запомнила на всю жизнь. И у меня для этого имелись веские причины.
— Добрый вечер, — проговорила я, стараясь быть вежливой.
Все же я живу в ее доме… Пусть я не знала этого сразу.
«Относись к ней с большим пониманием. Ее непростой дар оставил свой отпечаток, поэтому она не всегда бывает достаточно любезной», — вспомнила наставление ректора.
Как только у меня выдалась возможность, я расспросила главу академии о Лареции.
Полученная от него информация не была подробной, но ее оказалось достаточно, чтобы переосмыслить все поступки и хотя бы попытаться пересмотреть свое мнение об этой женщине.
Сложно представить, какой бы я стала в ее годы, если бы меня посещали видения. Вполне могла сойти с ума. Картины чужих смертей перед глазами не настраивают на позитивное отношение к жизни. Не секрет, что с возрастом все шероховатости нашего характера обостряются, превращаясь в острые углы. Или наточенные ножи…
Ведьма подняла взгляд. Ее глаза оказались затянуты, словно вобрали в себя кусочек грозовых облаков, скользящих по небу.
Жутко. Отталкивающе. И противоестественно.
Я сцепила челюсти, призывая себя оставаться на месте.
Лареция моргнула, и поволока пропала, растворилась подобно туману на цветочных полях. Остро глядя на меня, будто пытаясь что-то отыскать, она пробормотала:
— Ты повзрослела.
Не знаю, что именно она имела в виду: внешний облик или то, что внутри. Если женщина говорила о последнем, то я бы охарактеризовала это иначе — почти освоилась в новом мире, набралась опыта.
