Как все пройдет? Смогут ли они войти и уйти незамеченными?
Радовало, что Лерой Розенталь не расстался со своим дворецким, которого притащил с собой на турнир. Александр говорил, что этот мужчина ¬¬— попаданец, но практически боготворит своего хозяина и весьма умен, чем и заслужил некое доверие и расположение главы рода.
«Мой отец зависим от своей гордости и самолюбия. И масштабы этой зависимости даже тяжело представить», — сказал недавно огневик. Мне не давало покоя, зачем вообще кому-то держать под носом техногенные вещи, когда это подобно бомбе замедленного действия.
Рванет — и безжалостно разметает все на куски.
— Ты можешь быть внимательным и осторожным год, два… Но в итоге тебе это надоест, особенно когда в твоих руках уже пару десятилетий сосредоточена власть над частью города. Появляется чувство вседозволенности. Того, что ты выше всех. Поверь, у большинства могущественных семей такие скелеты в шкафу, что волосы могут встать дыбом.
— Даже у тебя? — спросила я.
— Даже у меня, — спокойно подтвердил Александр. — Это коллекция. Кто-то собирает камни с побережья, еще кто-то собирает причудливые брошки в форме насекомых…
— А такие, как твой отец, сами роют себе могилу, — уловила я суть, тихо стуча ногтем по крышке стола. Мы сидели в ресторане. Вдвоем. В последние две недели до турнира мы очень много времени проводили вместе.
Розенталь хмыкнул, на его губах появилась полуулыбка.
— Верно, — согласился он.
Гул с трибун вдруг усилился ¬— зрители приветствовали первого участника.
— Ева, поменяемся местами, — не спрашивая, а скорее утверждая произнес огневик, уже поднявшись на ноги.
— Зачем? — не поняла происходящего я. Розенталь загородил собою весь обзор. Судя по реву толпы, представление началось.
¬— Спасем чужую жизнь, — бросил парень, взглянув хмуро на знакомого с другой академии. Похоже, теперь с Домиником они не очень ладили, и я понимала почему. Отвратительный тип.
Я молча пересела, вновь уставившись на арену.
Рука Розенталя легла на спинку моего стула, а пальцы как-то задумчиво и едва ощутимо касались моего обнаженного плеча, пробираясь под край куртки.
Выступали все по очереди, по одному студенту от каждой академии, а потом круг начинался заново. Судьи, заседавшие в самой нижней ложе овального выступа, пристально наблюдали за происходящим. Нам уже объяснили, что очки, заработанные в первый день, суммируются с теми, что мы добудем во второй.
