Даже слепому стало бы понятно: водница безумно рада нас видеть.
Она поднялась, запустила руку в карман, вытаскивая оттуда и поднимая вверх золотые кругляши.
— Я достала их жетоны! — прокричала Ева, размахивая ими точно победным флагом. Мокрая, довольная и счастливая, с мелким порезом на щеке, за который кое-кому чуть позже следовало надрать зад.
***
Когда наша команда воссоединилась, дело осталось за малым. Мы с легкостью добрались до места, отмеченного красным крестом на карте. Это оказалась высокая скала, созданная магами, в ее центре была пиктограмма с углублением, куда мы вложили один из жетонов, после чего каждый из нас влил свою силу.
Скала затряслась, и ее передняя часть просто отъехала в сторону, как слой пирога, обнажая нишу, в которой стоял кубок. Обычный золотой, с пустым местом для гравировки спереди.
— Ничего себе! Кубок! Вы бы могли это предположить? — иронично сказал Мартин, оглядывая нас.
— Давайте скорее выбираться, — бросил Альбер. Вдруг среди туч что-то бахнуло — звук напоминал очень громкую автоматную очередь.
Он сильно походил на шум стрелялки брата, будивший меня по утрам, только гулкий и доносящийся сверху.
Димитар пригнулся, будто на нас и вправду сейчас посыплются снаряды.
— Это салют, — первым догадался Мазур, позволив всем расслабиться. — Просто из-за дождя не видно.
— Ну, значит, теперь турнир точно завершен, — обрадовался Белроуз. — Ой, кажется, у меня ноги подкашиваются.
Мартин меня удивлял: как можно болтать, когда ты настолько без сил, что даже идти не можешь? Почти всем своим весом водник висел на Розентале, что теперь поддерживал его обеими руками.
При встрече на холме мне даже пришлось разом обнимать их обоих, что напрочь убило всю романтику.
Забрав кубок из ниши, мы обогнули скалу, направляясь к участку, отмеченному на карте двумя черточками на границе серого и желтого цветов, будто дверной проем на плане дома. Он находился всего в паре сот метров от тайника.
Как раз в этот момент ливень стал утихать и вдруг закончился окончательно, оставив после себя прохладу и запах дождя и мокрой листвы.
Сначала мы увидели границу леса, за которой простиралось оранжево-коричневое поле с невысоким пушком молодой травы, а потом и возвышавшийся над всеми остальными палатками многоступенчатый шатер, вышитый птицами и больше похожий на произведение искусства, которому стоит находиться в музее, а не в поле около леса.
«Королевский», — сразу догадалась я, потирая веревкой запястья.
