Если ты и правда со временем научишься его контролировать, мы сможем это использовать. — Он поднял голову, долго смотрел на меня.
Я же, наоборот, отвернулась, достав свою копию казначейского журнала, чтобы проверить изменения. Он был прав, и в данный момент это бесило больше всего.
«Он всегда прав», — ехидно вставил внутренний голос.
— Ты не списал королевские камни…
— Они еще не отправлены во дворец. Я не хочу, чтобы отец раньше времени узнал о моих подношениях, ведь тогда он точно осознает все мои намерения.
— Розенталь встал на ноги, обогнул стол и, встав позади меня, склонился, накрывая мою руку своей и ведя ее по нужным строчкам. — Это итоговая сумма на нашем счету.
Я пораженно глядела на сумму. Шесть тысяч восемьсот лемм. Учитывая, что я свою квартиру снимаю всего за восемьдесят, деньги более чем достойные. Особенно для начала и заработанные за такой короткий промежуток времени.
— Пока мы неплохо справляемся, — заметил Александр, и я прямо-таки почувствовала усмешку, наверняка появившуюся на его лице.
— Но все же, почему ты переписал дело на Мартина? — Его рука замерла, и сам он словно окаменел — я ощутила, как напряглись его мышцы под кофтой.
— Отец имеет право подписи от моего имени. Надо было с самого начала это предусмотреть, но, возможно, сыграла роль гордыня. Все же первое дело, хотел видеть себя владельцем. Да и Вацлав с Мартином присоединились не сразу, сначала я собирался сделать все сам.
— А что потом?
— Потом они убедили меня, насколько это глупая затея.
Один в поле не воин.
Розенталь уткнулся носом в мою макушку. Шумно вдохнул.
— А где, кстати, Вацлав? — задала я, должно быть, самый неподходящий вопрос в этот момент.
— Ушел. У него сегодня дела. — Александр отстранился, а я соскочила с места, зажав под мышкой казначейский блокнот. — Скоро пойдем домой. Надо чтить правила академии.
— Ты и правда будешь сидеть вечером дома? — даже удивилась я, замирая на пороге.
Розенталь усмехнулся, и красноречивее ответа, кроме самого слова «нет», и не придумаешь.
Оставшееся время я потратила на то, чтобы перепроверить и учесть те камни, что остались на складе, а покончив с этим, минут на пять присоединилась к Мартину — парень до сих пор кидал бумажки в бочку.
— Подвинься, — опустилась на диван, бесцеремонно отнимая у него место.
Весь пол усеивали белые комки, крупными снежками выделяясь на фоне серого бетонного пола.
— Поспорим? — неожиданно предложил Мартин.
— На что? — спросила я.
— На желание.
