Академия моей любви

Король почему-то удивился, королева – тоже. Да и в толпе кто-то ахнул.

Следом прозвучал новый вопрос:

– Рина? А ваше полное имя?

– Моё полное имя – Рина, – спокойно ответила я."

"Кажется ничего особенного, но что-то пошло не так, народ всполошился. Старик с серебряными кудрями и вовсе сделал шаг вперёд и поднёс к глазам пенсне.

В эту секунду я осознала другой прежде незамеченный момент – что стою в круге, а они все на расстоянии нескольких шагов. Словно я прокажённая.

Впрочем, учитывая, что часть мужчин тут вооружена мечами, пусть лучше держатся подальше.

А я и одна прекрасно постою.

Людской шёпот опять нарастал и очень скоро превратился в нечто непонятное. Разодетая толпа гудела, король и королева таращились, кто-то пытался что-то им рассказывать, в чём-то убеждать.

Единственным, кто сохранил подобие спокойствия, оказался Зейн. Именно он сделал глубокий вдох и прервал всё это безумие.

– Подождите! – повысив голос, сказал его высочество. Голос этот опять-таки оказался невероятным, до того приятным, что аж ноги чуть не подогнулись.

 – Успокойтесь, пожалуйста! Давайте мыслить логически? Все понимают, что этого не может быть?

***«Не может быть». Я ещё не знала чего, но стало обидно. Словно мне сейчас сходу, без разбирательств отказывали в чём-то хорошем.

Впрочем, стоп. Спокойнее, Рина. Это не твои эмоции, это всё вино.

– Мы все подумали об одном и том же, верно? – продолжил принц. – Но речь, вероятно, о совпадении.

Эта чудесная, – тут он, кстати, точно слукавил, я слышала нотки дипломатической фальши! – девушка не может быть леди Ринабеллой Гоблеймской. Фамильные черты рода Гоблейм, конечно, налицо, да и имя совпало, но эта девушка гораздо старше.

После недолгого молчания кто-до подхватил тему:

– Окажись леди Ринабелла жива, и перенеси Артефакт именно её, ей было бы тринадцать лет. – И уже в мою сторону: – Девушка, вам сколько?

Девушка думала сейчас невпопад. Размышляла о том, что слова «перенеси тебя артефакт» – неплохое ругательство.

А может я просто не ждала, что ко мне обратятся? Не знаю.

В общем, вопрос пришлось повторить самому Зейну:

– Рина, скажите, будьте добры, сколько вам лет.

Ещё один как бы неприличный вопрос, ведь девушек о возрасте не спрашивают, но я артачиться не стала:

– Восемнадцать.

Народ снова зароптал, признавая, что я точно не та самая. Не Гоблейм!

Только принц стал вдруг необъяснимо хмур.