Академия отморозков

— Здесь? Может, ко мне поднимемся?

— Думай, что предлагаешь! Я вызвал тебя в подвал, чтобы подняться в комнату? Иди за мной!

Гладарев направился в конец коридора, где находился дальний, звукоизолированный отсек! Марта, помня об угрозе расправы, все же пошла за боссом, думая, что тот решил припугнуть ее — ну, может, пару раз ударить своей дубинкой, так, для проформы. Она нарушила его запрет трогать клиентов, ожидавших обработки. И должна понести наказание. Но Клавдии Лазаренко в голову не могло прийти, каким станет это наказание.

Поэтому спокойно вошла в отсек следом за начальником, ожидая, что для начала босс наорет на нее. Но ошиблась. Гладарев резко развернулся и нанес рубящий удар мгновенно снятой с пояса дубинкой по голове надзирательницы, лишив ее сознания. Когда Лазаренко очнулась и почувствовала, что лежит на полу голая, со сведенными назад и закованными в наручники руками, она поняла, что Гладарев привел ее сюда не для того, чтобы припугнуть, а для того, чтобы убить. И хлыст Марты находился в руках босса. А ведь именно этим хлыстом он обещал забить ее до смерти, если она еще раз тронет кого-нибудь из подопытных сопляков. А она, дура, тронула, посчитав, что Гладарев не посмеет убить ее. Кого угодно, но не ее, преданно служившую бывшему Комитету половину своей сознательной жизни. Лазаренко откатилась к стене, с ужасом глядя на Гладарева.

Тот, прикурив сигарету и поигрывая хлыстом, спросил:

— Ну что, паскуда трухлявая, доигралась?

Марта прошептала ставшими непослушными губами:

— Юрий Александрович! Я же с вами столько…

Но Гладарев прервал надсмотрщицу:

— Заткнись, стерва! Говорить буду я, а ты… ты слушай и запоминай! Или молись! Я запретил тебе трогать клиентов.

Ты ответила, что все поняла. И тут же вновь взялась за хлыст! Это значит, что ты, сука, потеряла нюх и решила, что можешь игнорировать меня! Вспомни, о чем именно я предупреждал тебя?

Кровавая Марта промолвила:

— Виновата, Юрий Александрович, я… я…

— Заякала, шлюха изношенная! Ты была предупреждена, что в случае нарушения приказа подвергнешься казни! И даже после этого ты посмела нарушить приказ! Что ж, Клавдия Константиновна, вы сами подписали себе приговор!

Лазаренко закричала:

— Не-ет!

На что отставной генерал лишь усмехнулся.

— Кричишь? Кричи! Так даже лучше. Больше удовольствия мне доставишь! Вот только вопли твои так и останутся в этом отсеке!

— Не надо, Юрий Алек…

Но Гладарева уже ничто не могло остановить.