Её красивое лицо, обрамлённое волнистыми тёмно-каштановыми волосами, светилось счастливой улыбкой, а чёрные, яркие глаза с нежностью смотрели на новорожденную кроху, спящую у неё на руках. Рядом присел высокий, худощавый, но плечистый мужчина, одетый элегантно и дорого. Вьющиеся белые волосы зачёсаны назад, лицо благородное, немного резковатое. Бледные, водянистые глаза с любовью, обожанием и благодарностью смотрят на жену, а длинные, музыкальные пальцы трепетно касаются щёчки малютки. Нэлис бросается в глаза перстень-печатка.
Массивный, старинный, кажется, золотой. На его квадратной поверхности, крестообразно разделённой на четыре части, два поля по диагонали белые, а два чёрные. На верхнем белом поле — золотая чаша. Похоже на какой-то герб.
— Быть может назовём её Нэлис? Красивое имя? — спрашивает он, и его голос звучит мягко, обволакивающе. Женщина согласно кивает, он наклоняется и касается губами её губ."
"И вот возникает другая сцена. Мужчина и женщина бегут куда-то по длинному каменному коридору, она прижимает к себе ребёнка, а за их спинами слышны звуки погони.
Мужчина открывает портал, толкает в него жену и прыгает сам, но им в след летят кинжалы. Мужчина, пронзённый несколькими кинжалами, падает замертво, пальцы в последней судороге отчаянно скребут землю. Нэлис снова видит перстень… Женщина дико кричит и бросается к нему, проводит рукой над телом, и понимает, что в нём больше нет жизни, приникает губами к его губам и бежит прочь.
Она крепче прижимает к себе малышку, и шепчет заклинание, открывая портал, проходит в него, и открывает новый, она ещё не понимает, что тоже ранена. И так опять и опять, пока силы не оставляют её. Она в густом лесу, читает заклинания посылая зов, а потом создаёт защитный купол и прячется в зарослях кустарника…
Последнее видение исчезло, Ливар сжал в руке камень и с тревогой посмотрел на дочь. Нэлис была бледна, понимание того, что она только что видела смерть тех, кто дал ей эту жизнь, потихоньку наваливалось на неё.
Пусть она не могла помнить родителей, но ей было больно. А ещё обидно. За них, за семью, которая у неё могла бы быть. За жизнь, которую у неё не было шанса прожить. И вместе с этой обидой внутри поднималась злость, ненависть к тем, кто это сотворил. Она чувствовала, что должна найти виновных!
— Она была бытовиком, — нарушила тишину Дая, — вот от кого у тебя дар… и твоя яркая красота тоже от неё.
