Трясущимися руками я развернула лист и убедилась в своей догадке: наконец — то ответил Норт.
Брат писал, что у него все нормально, извинялся, что не мог ответить раньше. От этих теплых строчек хотелось плакать и улыбаться одновременно. Совсем не аристократично я стерла тыльной стороной ладони одиноко скатившуюся по щеке слезу, шмыгнула носом.
Только получив это письмо, я наконец поняла, как мне этого не хватало — участия, теплоты, человеческого отношения.
Как-то само собой получилось, что я сравнила отношение брата и жениха.
Глупо, наверное. Но эти два человека обо мне заботились, даже проявляли нежность, особенно Деонт в последнее время. А больше ни на кого я рассчитывать и не могла. Не на папеньку же, прости Айя, с маменькой.
Конечно, Норт в этом соревновании выигрывал, но все же я всегда ощущала от него некую братскую снисходительность, что ли. А вот от Арана нет, от него веяло чем — то далеким, мне непонятным, но тем не менее как на маленького шанки он на меня никогда не смотрел. Как на раздражающую, мешающую занозу в заднице — да, как на милое, забавное создание
— нет.
И это, демон побери, приятно. А вот брат таким грешил периодически.
Я передернула плечами. О женихе сейчас думать не хотелось. Вернее, не так: мои мысли он не оставлял ни на секунду, но в данный момент стоило сосредоточиться на брате и его письме, вдруг он что-то скажет по моему вопросу. Хоть ответ и запоздал слегка, м-да.
Но, вопреки моим ожиданиям, Норт не написал ничего интересного, точнее, написал, но вовсе не то, что я мечтала бы услышать еще пару недель назад.
В общем, он считал, что я должна слушаться жениха во всем, быть хорошей девочкой и вообще ритуал — вещь важная, великая, божественная.
“Каждому мужчине и каждой женщине должно склониться перед волеизъявлением Великой Айи”, - писал мой брат. Я эту фразу перечитала даже несколько раз. Ведь Норт никогда не был замечен в излишнем пафосе и цитировании священных книг. А это явно была цитата. Знакомая, кстати, только не вспомню откуда.
Плюхнувшись на кровать, я недовольно уставилась на листок. И как это понимать?
Вроде бы сначала теплое братское письмо закончилось вот такими вот наставлениями. Странно. Хотя Норт, конечно, был склонен излишне поклоняться культу. Набожен он был, иначе говоря. Но вот это уже не лезло ни в какие ворота.
А может, не он писал? Эту теорию стоило обдумать. Но, с другой стороны, кто тогда и зачем?
Единственный человек, которому выгодно это письмо, — лорд Деонт.
