— И приложу все силы, чтобы помочь академии отыскать отродье светлых.
— Благодарю, артиэлл. Если вам удастся что-нибудь обнаружить, свяжитесь со мной или Еордином.
— Непременно. Мы можем идти, директор?
Нас отпустили. Однако ни Хэйден, ни я не вскочили с мест и не поспешили прочь. Вместо этого мы двигались неторопливо, почти вальяжно. Следуя нашей легенде, я опустила ладонь на обтянутый кителем локоть и ощутила прокатившуюся по коже волну жара. Пальцы дрогнули.
Может, убрать?
Будто почувствовав мое смятение, Хэйден накрыл мою ладонь своей и успокаивающе сжал.
Он не повернулся ко мне и не заговорил, но молчаливая поддержка была красноречивее любых слов. И я, доверившись, не отняла руки.
Даже покинув кабинет директора, мы не разомкнули прикосновение — так и шли, касаясь друг друга. Оба хранили молчание. Лишь когда магистерский корпус остался позади, я не выдержала.
— Что это был за артефакт? — спросила, не скрывая любопытства. — Что он показал?
— Что на мою волю никто не влиял, — с ухмылкой отозвался Хэйден, но, видя мое недовольство, добавил: — Это артефакт чистого сердца.
— А почему паук?
— Говорят, у создавшего его нефрита в маскотах был именно он. Да и в принципе тот колдун питал к паукам определенную слабость. Символ не важен. Важен камень.
Я собиралась задать очередной вопрос, настоять на пояснении результатов, но Хэйден меня опередил:
— Что случилось у Дис-Роны?
Поморщившись, я все же поведала ему историю про ящериц. Умолчала лишь об Эвис. Пока я не знала, могу ли доверить Хэйдену все свои тайны, и рисковать понапрасну не собиралась.
Он выслушал мой рассказ спокойно, лишь в самом конце неодобрительно качнул головой.
— Я помню тебя в тот день. Заметил идущей по коридору. Ты шаталась. По правде сказать, ты с трудом держалась на ногах, но твои упрямство… и гордость… Думаю, именно они заставили меня подойти, — жесткие губы дрогнули в улыбке. — Тебе едва хватало сил, чтобы не свалиться, но за собственную гордость ты была готова биться до конца. Мне нравилось наблюдать за тобой, дразнить… но я даже не подозревал, что ты испытываешь откат от собственного проклятия.
— Оно было слабым, — я пожала плечами, чувствуя себя неловко. Раньше меня не хвалили. — Даже неполный четвертый уровень. Обидно расклеиться от такой мелочи.
— Ты не понимаешь? — Хэйден посмотрел на меня с недоверием. — Каждый раз, проклиная себя, ты переживаешь два отката: первый — за использование чуждых заклинаний, второй — от самого проклятия. И оба усиливает твоя природа.
