Возможно, не стоило спешить и отпускать «ведьмино зрение» — с ним было бы удобнее разбирать вырезанные в полу символы: не пришлось бы обводить каждый пальцем, а иногда наклоняться так низко, что собранные лентой волосы свешивались и кончиками касались камней. Но иначе я не могла.
Ритуал-воззвание к основателю рода довольно прост. Но требует полной отдачи и внимания. А от меня — еще и всех имеющихся сил.
Однажды Мойра позволила мне наблюдать, как она его проводит. Сейчас я понимаю, что в тот момент сестра красовалась — хотела лишний раз напомнить, сколь силен ее дар, раз в четырнадцать лет она может сделать то, что большинству темных по силам лет с семнадцати.
Но тогда мне просто нравилось наблюдать за сестрой: смотреть, как с ее лица исчезает надменное выражение, уступая место сосредоточенности; как внимательно она отмеряет костяную муку; как замирает на мгновение, прежде чем полоснуть себя холодным лезвием по ладони. Я впитывала каждое действие, каждую эмоцию, отражавшуюся на лице Мойры, и я восхищалась ею.
Образ сестры стоял перед мысленным взором так ярко, что я не задумывалась о том, что делают мои руки — отдалась во власть воспоминаний и повторяла за четырнадцатилетней Мойрой, еще угловатой и нескладной, каждый шаг. Лишь когда ладонь обожгло болью, я вынырнула из омута памяти и вернулась в темное помещение."
"Выложенный круг выглядел таким же, каким я его запомнила. Может, не настолько идеальным, как у Мойры, но не думаю, что сейчас это важно. Глянув на магистра и не дождавшись от него ни одобрительного кивка, ни презрительного взгляда, я продолжила.
Нужные символы оказались на трех, восьми и двенадцати часах, и каждый из них я обвела своей кровью. А после — зажала в порезанной ладони полоску ткани, вымоченную в отваре тысячелистника и коры калины. Ее я тоже нашла в сундуке, рядом с кинжалом.
Теперь оставалось самое сложное — воззвание. К Мойре дух явился почти сразу. Полупрозрачный, мутный, постоянно меняющий форму… понять, кем он был при жизни, получалось с трудом, но, кажется, женских очертаний в нем было больше, чем мужских.
Оно и неудивительно — все знают, что ведьмины роды идут от женщины, тогда как дома колдунов берут начало от мужчины.
Несмотря на схожесть природы, способности ведьм и колдунов отличаются — несильно, иногда едва ли не на крупицу возможностей. Но порой именно эти крупицы решают все. И до поступления в академию каждый род пытается развить особенности, что делают ведьму ведьмой, а колдуна — колдуном.
