"
"Стоило выйти у себя в комнате, как я тут же развалился на кровати, закидывая руки за голову.
Не хотелось двигаться. Я просто лежал с прикрытыми глазами и вспоминал свой сон, который был настолько сладким, что не передать словами. Да, я не соединил наши тела, но и столь простой ласки мне хватило, чтобы получить наивысшее удовольствие. А этот укус…
«Боги, да если бы все было на самом деле, то она бы сейчас была только моей. Я бы мог с легкостью взять Мелиссу прямо сейчас, устраиваясь между ее разведенных ног.
Эта девушка стала бы моей судьбой…»
— Кериан… Сыночка! Ты уже пришел? — послышался голос матушки за дверью, отчего я невольно поморщился.
Не хотел сейчас никого видеть. Я находился далеко отсюда, рядом с зельеваркой, которая украла все мои мысли.
— Кериан, ну там ты или нет? — вновь подала голос родительница. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
С недовольством поднялся с кровати и распахнул дверь, замечая цветущую матушку и ее улыбку до ушей. — Сыночка, — кинулась она меня обнимать, целуя в щеку.
— Ты никуда сегодня вечером не уходи, у нас будут гости, — хлопнула она глазами.
— Гости, — кивнул я, чувствуя что-то неладное. — И что? Мое присутствие обязательно?
— Конечно! — выпучила глаза родительница. — Мы ведь семья!
— Хорошо, мама, я тебя услышал. А теперь могу ли я остаться один?
— Да-да, — залебезила она. — Не буду тебе мешать.
До назначенного часа я почти не выходил из своей комнаты, не желая видеть своих родных. Последний наш разговор оставил неприятный осадок внутри меня.
Поэтому я старался их избегать, хотя понимал, что это глупо.
Ожидал, что матушка начнет уговаривать меня с этой помолвкой. Но она просто промолчала.
«Значит, я легко отделался от Ребеки. Надеюсь ее родители не сильный скандал подняли, когда мама разорвала договоренность о нашем с красноволосой браке».
— Сына, гости уже на подходе, — тихо стукнула в дверь родительница. — Надень ту рубашку, которую я тебе приготовила. Она у тебя в шкафу висит.
Вскинув бровь, распахнул шкаф, вытаскивая нужное.
— Как будто меня к смотринам готовят, — фыркнул недовольно, оглядывая себя в зеркало.
Отглаженные до невозможности брюки, накрахмаленная рубаха, которая чуть ли не колом на мне стояла, сияющие туфли.
— Тьфу! Девица на выданье! — сморщился я, чуть взлохмачивая волосы и надевая другую рубаху, в которой не смотрелся так, словно меня сейчас на витрину выставят и ценник навешают для продажи.
