— Какое-то неинтересное у тебя спасибо, Ледышка!
Горячка боя, пусть и такого короткого, все еще пылала в его взгляде. А на моей щеке по-прежнему горело огненным цветком прикосновение его кожи, постепенно охватывая меня всю волной жара. Что же будет, если два этих пламени сплетутся в одно? И так страшно, и так хочется узнать.
А потом в наше осторожное, замершее на полпути друг к другу молчание врывается звук гонга. Вздрагиваю, прячу взгляд под ресницами и пытаюсь вызволить руку из плена.
— Нам… пора.
— Мы все равно опоздали.
— Увидят.
— Пусть. Я и так уже демаскировался.
— Морвин!
— Ледышка, чего ты боишься? Меня?
— Нет, я… просто…
— Просто иди ко мне.
Хват сильных пальцев на запястье становится мягче, нежнее, и я не выдергиваю руку вовсе не потому, что не могу.
Вернее, я действительно не могу. Но — по другой причине. Моя причина расцветает в сердце как волшебный сад. Оплетает тело шипастой сладкой болью — как те ветви пурпурной розы, что осторожно выглянули из убежища и медленно, тягуче-изящно увиваются снова по стенам и опорам колонн.
В романах, которые я читала, все было по-другому. Долгие, трепетные ухаживания. Разговоры под луной. Подарки, букеты, кружевные зонтики, комплименты… «Знакомство с внутренним миром», «давай узнаем друг друга получше…», «позвольте познакомиться с вашими папенькой и маменькой…». Да, я в тайне тоже иногда позволяла себе помечтать о каком-нибудь галантном кавалере, и что у меня тоже будет все именно так.
А вот теперь оказывается, мне ничего этого не нужно.
Мне просто нужен один отчаянный, непонятный, вчера еще чужой мужчина. Весь и сразу. И «узнавать» его не хочу — потому что у меня такое чувство, словно и без того знаю всю свою жизнь.
И что же я буду делать со всем этим безумием, когда он вернется в свой мир? Не иметь и просто отпустить — или же потерять и точно знать, что потеряла… Что будет больнее? Конечно, второе.
Прикусываю губу до боли и отворачиваюсь, пытаюсь уйти.
Второй гонг.
Морвин отпускает мою руку… только для того, чтобы поймать меня поудобнее, прижать, такую хрупкую, спиной к своей широкой груди.
И снова непростительно хорошо, когда его тепло окружает меня со всех сторон. А пурпурные розы пахнут все ярче и слаще, распуская пышные бутоны, заглушая горький запах гари.
— Разве победителю не положена награда?
Проводит медленно пальцем по моей нижней губе…
— Что здесь произошло?! — возмущенный женский голос врывается в наше уединение.
