— Снова терпеть эти разговоры невпопад и мучительно придумывать ответные реплики.
— Джен, ты к нему несправедлива. Он очень тонкий и интересный собеседник. Это ты на него так влияешь. Олав просто смущается рядом с тобой. Дай ему шанс.
Я вспыхнула. Почему все вокруг, словно сговорившись, сватают меня и Шеппарда?
— Эмма, а давай лучше ты в него влюбишься?
Сестра подняла взгляд от книги.
— Чего это ты?
— Ну, просто вы же были бы идеальной парой! Оба таки спокойные, серьезные, все из себя положительные… и он бы наконец-то от меня отстал.
— Джен, ты говоришь чушь! — заявила сестра. — И вообще, какие мне могут быть влюбленности? Я и поцеловаться-то никогда не смогу, не то что…
Она резко захлопнула книгу и вышла, пряча взгляд.
Ну вот, и сестру обидела! А все этот Олав.
А потом был вечер в честь именин нашего младшего брата.
И я сказала те грубые слова, а он услышал. О том, что он «слишком обыкновенный» для меня. А он развернулся и ушел прежде, чем я успела догнать и сказать, что не хотела его обидеть.
Мне оставалось только смотреть на сиротливо стоящий на столе бокал воды, который он принес, потому что просто услышал краем уха, что меня мучила жажда.
В этот момент я впервые начала о чем-то смутно догадываться.
Но долго не хотела верить — даже когда мама сказала мне, что ты узнаешь, что любишь человека, по той пустоте внутри, невосполнимой пустоте, которая остается, когда он уходит.
Мы с Эммой поступили в Академию пурпурной розы. Это были удивительные дни — наполненные надеждой, радостным предвкушением, ожиданием начала новой жизни… Мне все казалось, что вот-вот, и все ожидания, все мои мечты сбудутся.
О развитии собственного магического дара, о какой-нибудь случайной встрече…
А потом выяснилось, что я ни о чем не могу думать. Вообще ни о чем. Кроме того, что Олав, оказывается, тоже здесь преподает — но не желает меня больше видеть. И вообще, судя по всему, согласился работать в Академии пурпурной розы только потому, что думал, что меня здесь не будет.
Мне же разрешили в самый последний момент! Это почему-то обижало сильнее всего.
Даже проблемы с магией и то, что меня определили на позорный Безмагический факультет, отступили на второй план. Я решила, что мне просто надо извиниться перед Олавом как следует, и тогда голос совести замолчит, а я смогу нормально учиться, дышать и радоваться жизни.
Но он даже не хотел меня слушать. Вел себя как с чужой. Отстраненно и холодно. И отводил взгляд, когда я подошла.
