Как так получилось, что семечко Замка золотой розы досталось студентке и преподавателю, которых никто ни разу не видел даже за нормальным разговором. А вот теперь они держатся за руки. И уж не знаю, какой вид был у меня… но у него такой, будто чем-то тяжелым по голове дали, и он никак не может понять, что происходит. Я понимала еще меньше.
В конце концов, от нас все отстали и оставили одних. Выходя последней из кабинета преподавателя анимагии, Леди Ректор обещала как можно скорее подготовить экипаж, который доставит меня в Замок ледяной розы.
Можно было, наверное, просить Тушканчика-хранителя Академии, ведь он умеет перемещаться меж Замками, но меня этот вредный зверек совершенно не желал слушать. Я согласилась на экипаж.
И вот как-то так неожиданно оказалось, что мы с Олавом одни в его кабинете. Если не считать белки — мокрой и ужасно недовольной, что ее заставили прогуляться под дождем. Она тут же убежала, махнув хвостом, греться в свой домик в углу кабинета.
На письменном столе рядом с нами поблескивал золотистый продолговатый камень в ладонь длиной, по виду как из матового стекла.
Тишина после всего, что было, казалась оглушающей.
Я осмелилась поднять взгляд. Олав смотрел на меня внимательно, испытующе.
— Дженни… ты же понимаешь… то, что случилось, то, что Замок золотой розы по какой-то странной прихоти выбрал именно нас… это ведь ни к чему тебя не обязывает.
Я вспыхнула.
— Не говори ерунды!
Попыталась вытащить руку из его цепких пальцев, но он не дал. Нога уже совершенно не болела… а вот сердце от его слов почему-то прострелило болью.
Он дернул меня за руку, и я снова упала ему на грудь. Второй рукой крепко схватил меня за подбородок и приподнял его, заставил снова посмотреть в глаза.
— Тогда что, Дженни? Ты можешь сказать мне, наконец, откровенно, чего ты хочешь? Я готов отдать тебе все, что у меня есть — свою жизнь, и даже больше. Но я смертельно устал отгадывать твои головоломки.
Я закусила губу. Сколько раз мысленно представляла наш разговор. Представляла, что ему скажу… и вот теперь не могу выдавить из себя ни слова.
Неужели у него так было всегда?
— Молчишь… я должен так понять, что тебе не нужно от меня ничего?
Пальцы Олава разжались, и он выпустил мою руку. Я видела, как его взгляд покрывается инеем отчуждения. И поняла, что вот это — тот самый последний момент, когда я еще могу что-то сделать. Когда я должна что-то сделать.
Сделала полшага вперед. Положила обе ладони ему на грудь и уткнулась в них лицом.
