На прощание бросая из-под тяжелых полуприкрыты век такой взгляд, что если бы поединок велся на взглядах, то Незнакомец был бы уже мертв.
Меч победителя отправляется в ножны. Шаркающие шаги побежденного затихают вдали. Тихий скрип и хлопок дверей.
Мы одни.
И наконец-то без помех встречаемся взглядами.
В его глазах сейчас не ярко пылающее пламя — а едва тлеющие угли. Я вижу, как ему больно. Чужая сила раскаленной лавой течет по узору на коже, но она не в состоянии компенсировать ужасную усталость, которой он не давал воли во время боя.
И все же он находит силы подарить мне слабую ободряющую улыбку, когда медленно и тяжело идет ко мне. Его боль я чувствую как свою — это словно ожоги, раскаляющие тело изнутри.
Он опирается о мой щит обеими ладонями… и вздрагивает от прикосновения к зачарованному льду. А потом жмурится от наслаждения. Будто это ледяное касание утихомиривает пламя и прогоняет боль. Открывает глаза и смотрит на меня снова с удивлением.
— Ньера торен, Маэлин! Эсме…
Под его раскаленными ладонями лед начинает размягчаться, оплывать.
Не веря своим глазам, не осознавая еще, что происходит самое настоящее чудо, которого я давно уже отчаялась ждать, но которое настигло меня само, я смотрю на то, как тает Сфера. А темный воин из моих грез проваливается внутрь барьера, делает один короткий шаг вперед, чтобы удержать равновесие… и оказывается ко мне совсем близко. Так близко, как никто и никогда не мог ко мне подойти.
Прежде.
— …не хотел тебя напугать.
Глава 17"
"Даже не знаю, кто из нас удивлен больше — скорее всего, все-таки Незнакомец. Я не то, что удивлена… я пока еще даже не совсем понимаю, что происходит. Не осознала. Просто — рядом со мной всегда была пустота, выжженное поле одиночества, а тут вдруг на расстоянии вдоха вдруг оказался кто-то большой… и теплый.
А вот брови моего темного воина, не скрывая удивления, ползут наверх.
— Послушай, Ледышка, я что же — сейчас на каком-то другом языке говорю? Ничего не понимаю, как так… я совершенно точно его не знаю.
И почему-то говорю.
Да, тепло — это то, что я замечаю прежде всего. Именно оно пробивает завесу моей невозмутимости. Тепло живого человеческого тела, которое так близко… мягкое прикосновение этого тепла к моей коже, и даже слабого его излучения достаточно, чтобы я замерла на месте и не пыталась отодвинуться, с замиранием сердца прислушиваясь к ощущениям.
