Академия Ранмарн

Отец отказал, даже не задумываясь, а через полный оборот Талары на пороге нашего кимарти появился Ран с разрешением на проверку совместимости для традиционного союза. Как он этого добился, я до сих пор понять не могу, тогда даже у отца ничего не получилось, а он очень старался.

Стоит ли говорить, что, пока шли проверки на совместимость, Олини всеми способами пресекала попытки рассматривать ее как объект стандартного супружеского соглашения. Вплоть до того, что однажды изобразила злоупотребление алкоголем перед родителями ранмарнца, дабы те не удовлетворили просьбу сына и не прислали отцу контракт.

— Не грусти. — Устав от моего молчания, Оли поспешила утешить: — Сама посуди: если они пойдут навстречу требованиям отца и решат заключить традиционный союз, у тебя будет не менее трех лет, пока пройдут проверки на совместимость, чтобы… ну, перенять мой прогрессивный опыт.

— Не начинай! — Кажется, я испытала гнев и раздражение.

Мы бежали по дороге уже на выходе из нашего квадрата, и вскоре нас догнал Шен.

— Привет, Шенондар. — Олини поцеловала его в щеку. Вот все в моей семье любят Шена больше, чем я! — Как жизнь молодая?

— Хорошо. — Шен приноровился бежать рядом со мной. — Ведущих много вокруг развелось, — укоризненный взгляд в мою сторону, — а так жизнь прекрасна.

— О-о-о, — выдала зеленоглазая предательница, — так ты ничего не знаешь?

— Не знаю чего? — удивленно спросил Шен.

— Молодежь, разбирайтесь! — И, истерично хихикая, Олини умчала вперед.

— Эля, рассказывай! — Шен сурово посмотрел на меня, я улыбнулась и побежала быстрее… надеясь догнать… предательницу!

Площадь Пяти Воинов! Каждое утро на утреннюю зарядку здесь собиралась большая часть дневных нашего города. Площадь была поделена на пять частей, и мы обычно тренировались с Воином Огня.

— Займите место! — прозвучал приказ, мы встали по центру квадратиков, готовые приветствовать своего учителя.

Далее шло традиционное:

— Утренний свет — это энергия светила. Светило — это огонь. Готовы ли вы впитать силу огня?

— Да, великий учитель! — прозвучал хор почти трех сотен тысяч человек. В других концах площади раздавалось нечто подобное, но все сливалось в общий гул, который казался отдаленным рокотом грома.