Академия Ранмарн

Пока я стояла с глазами, полными счастливых слез, Агейра взял одну из открыток и своим тихим, завораживающим голосом прочитал:

— «Мы без вас скучаем, маноре Манире! Мы вас любим!» — положил открытку поверх вороха и достал другую: — «Маноре Манире, я вчера летал! Почти пять кан, у меня баллы девяносто восемь! Подпись: «Ваш самый вредный обучающийся, Елька!» — Агейра перевел взгляд на растроганную меня и спросил: — Вы так любите детей?

— Очень, — не стала я лгать, — особенно этих. Видимо, принесли во время занятия, сегодня катер должен был вернуться, а малыши появятся только через два дегона.

Вообще-то это было запрещено, но нам с детьми так оказалось проще, теперь подключила к нашему маленькому заговору и «Атакующих». Нажала символы «Лирель», и код высветился на панели.

— Это первый вариант, — шепотом сообщила я, — а вот это второй…

Подняла вазочку с искусственными цветами (сегодня поставлю их в шкаф и буду наслаждаться живыми…), на пластиковом донышке написан код.

— Это вариант для самых маленьких, но на всякий случай показываю и вам. Запомнили? — спросила и, повернувшись, посмотрела на Агейру. Он странно меня разглядывал, словно вообще впервые видел, потом, будто нехотя, кивнул. — Вот и отлично, теперь проделайте всю операцию по передаче вашей знающей домашнего задания, — шутливо приказала я.

Алес улыбнулся, набрал свой код, вставил сеор, проследил, как идет передача информации, и, завершив, вынул инфоноситель.

— Спасибо, — я обошла его и села на стул, — результаты будут уже перед занятием. Можете идти.

Агейра еще несколько мгновений смотрел на меня, потом резко вскинул руку, провел пальцами по моей щеке и внимательно рассмотрел серый налет, оставшийся на подушечках пальцев.

— Я все не мог понять, как это вы так почти до неузнаваемости вчера преобразились, — задумчиво проговорил атакующий, и не думая извиняться за свое поведение.

— И как? — Мне всегда смешно наблюдать у детей подобную реакцию, они тоже норовят выяснить, почему я такая, а потом пытаются подражать и приходят на занятия, намазанные всем, чем угодно, от крема, который взяли у мамы, до черной пудры, предназначенной для обуви. И стоит им намазаться, ходят с такими серьезными лицами, словно сами стали знающими.

— Я понял. — Агейра улыбнулся.

— Очень рада за вас.