Оказавшись в уютном помещении, я уже чувствовала, как волнение накрывает меня с головой. Перед глазами темнело, руки трясло, и я сцепила пальцы, чтобы этого не было заметно. Я не стала рассматривать кабинет ректора, да и не до того мне сейчас было! Все мое внимание приковал уже пожилой мужчина с крупными чертами лица, сидящий за столом. Даже не взглянув на меня, он отстраненно листал мою папку. Шорох перелистываемых страниц взрывал воцарившуюся в помещении тишину и бил по натянутым нервам. Периметр стола пересекла огненная саламандра и прыгнула на плечо мужчины.
Погладив ее по голове, он все-таки удостоил меня взглядом.
– Итак, что послужило причиной опоздания? – глядя мне прямо в глаза, осведомился он и сразу предупредил: – Учтите, я пойму, если в ваших словах будет ложь.
– Простите, но это слишком личное, – я не стала врать, да и то, что он мгновенно почувствует фальшь, мне почему-то верилось. – Я не могу об этом распространяться.
– Личное вы оставляете дома, – холодно процедил он.
– Я жду ответ.
Но я не могла сказать правду! И врать нельзя…
– Свободны, – поморщившись, он бросил папку на край стола. – Можете идти, госпожа Раэн. И постарайтесь в следующем году быть более ответственной.
– Но…
– Свободны, – уже с нажимом.
У меня чуть пол из-под ног не ушел. Все пропало! Был единственный шанс, но и тот потерян…
На глаза навернулись слезы, но гордость я еще не растеряла. Этот напыщенный индюк не увидит моей слабости. Схватив документы, я выскочила из кабинета и чуть снова не налетела на обладателя широкой спины.
– Так, так, так, – насмешливо протянул он. – Вы все же задались целью сбить меня с ног?
Глава 2
На языке вертелось ругательство, но я промолчала, лишь метнула на него яростный взгляд и покинула здание. Насмехается? Пусть! Мне все равно. Даже если он декан данного заведения, уже неважно. Все равно меня не приняли.
И все-таки как обидно! Но еще печальнее, что я так и не увидела Коина. Нам толком и поговорить не дали, после того, как мой отец узнал о произошедшем.
А еще я не знала, как смотреть после этого провала в глаза родителям. Больше всего я боялась увидеть во взгляде отца разочарование.
Идя по дорожке к воротам Академии, я с трудом сдерживала слезы и все думала, что меня приняли бы в академию, не реши отец провести ритуал, чтобы скрыть мою ауру и запечатать дар. Объяснять, зачем это понадобилось, он не стал, но я и так догадывалась.
