Сердце затрепыхалось в груди от предвкушения близости с магистром, а ноги затряслись и слегка подкосились.
Магистр взмахнул рукой, и заиграла музыка. А под потолком возникли миниатюрные салюты, вроде тех, что я видела в Академии на балу.
Так это музыкальные салюты?
Замерев в ожидании и нервно сглотнув, я так и стояла с широко расставленными руками, наблюдая, как магистр приближается ко мне.
— Не нужно так напрягать руки, — мягко произнес он над моим ухом, и его горячее дыхание опалило шею, заставляя тело содрогнуться от мурашек.
Магистр осторожно взял мою правую руку за запястье и положил ее к себе на плечо. Затем скользнул ладонью по моей талии. Горячие пальцы пробежались по ладони левой руки и сплелись с моими.
Я завороженно смотрела в искрящиеся серебристые глаза и непроизвольно переместила ладонь на шею магистра. Его губы слегка разомкнулись, а из груди вырвался тяжелый вздох.
Казалось, стук моего сердца звучит на весь дом. Я задыхалась от чувств и желания коснуться его губ своими, ощутить их жар и вкус.
— Оливия, пожалуйста, скажите нет, — прошептал магистр, склонившись надо мной.
Но разум полностью отключится, а сердце вторило лишь единственно возможный ответ:
— Да…
В предвкушении закрываю глаза и ощущаю, как мягкие губы магистра осторожно накрывают мои. Влажный горячий поцелуй окунает меня в мир безмятежности и счастья, о котором я могла только мечтать. Так сладко и так приятно, что эмоции захлестывают с головой, желая вырваться наружу бьющим ключом.
В груди становится тесно, даже дышать теперь труднее. А по всему телу разливается жар, медленно опускаясь вниз живота.
Ощущение радости куда-то испарилось, и я открыла глаза. Магистр находился на прежнем месте, застывшим взглядом смотря на меня. Облизнула губы, пересохшие, как и прежде.
Это, что же, не по-настоящему было?
— Этого не происходило, — словно прочитав мои мысли, произнес магистр Элиас. — Это была лишь фантазия, которой не суждено сбыться.
Магистр сжал челюсть и потупил взгляд. Впервые видела его таким. Его руки опустились, вернув мне прежний холод и одиночество в душу.
— Зачем вы так?! — дрожащим голосом спросила его.
— Оливия, прошу, — виновато прошептал он, вытирая мои щеки от слез. — Я не собирался причинить тебе боль. Лишь хотел дать тебе то, чего ты так хотела.
— А вы мне и не дали этого! — выпалила я, в миг разозлившись.
