Все хорошо, я привыкла рано вставать.
Его шарф-платок несколько смялся. И в порыве встречной заботы я аккуратно расправила края в вороте куртки.
Он дрогнул, я отчетливо услышала скрип сжатых зубов.
— Что же ты делаешь? — выдохнул он, на секунду замер, проигрывая борьбу сам себе, и… на меня обрушился теплый ураган поцелуя. Требовательные твердые губы захватили в плен мои, удивленно открывшиеся.
Горячий язык сначала слегка мазнул по краю. Я пискнула, он замер. Но, не почувствовав мгновенного отпора, а только поймав мое пораженное дыхание, Итан вдруг застонал, громко, тягуче, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь.
Меня целовали, выпивая. Прижимая к себе, почти впечатывая в сильное, подрагивающее от удовольствия тело.
Почувствовав, как твердо меня коснулось внизу, я испытала ураган совершенно противоречивых чувств. Разум кричал: «Остановись! Это же оборотень. Ему все равно кого обнимать». А кошка огрызалась и скребла меня изнутри огненными когтями желания, вырывая и отбрасывая куски уверенности и наполняя дрожью ноги.
Слабо отпихивая приора, упираясь руками в плечи, я одновременно втиснулась бедрами и застонала от наслаждения.
— Нет! — взвыла я, оторвав губы. А сама продолжала потираться о восхитительную, бесконечно приятную выпуклость внизу.
— Котенок боится? — жарко прошептал Итан, не делая попыток притянуть мою голову обратно, но сжимая руками крепко ее с двух сторон, глядя в глаза. А его бедра продолжали выписывать совершенно восхитительные восьмерки и круги.
— Д-да! Нет! Не надо, о-о, — прошептала я.
И застонала, пропев ему звуки о своих ощущениях прямо в ловящий мое дыхание мужской рот.
— Вот так, хорошо, — удовлетворенно хмыкнул он, резко отодвинувшись и оставляя меня пустой.
Погладил успокаивающе по плечу, щеке, коснулся пальцем мягкости припухшей от поцелуев губы.
Я сжалась и стояла дрожа, кусая губы. Желая одновременно и убежать, и броситься ему на шею. Нет. Нет!
Каждая частичка моего тела чувствовала мужской взгляд, скользящий по моему лицу и моему телу.
Вдруг меня схватили и, быстро поцеловав в губы, почти оттолкнули обратно.
— Сейчас не время, ты не готова. Но мы обязательно продолжим. Это вместо «до завтра», — сказал Итан.
Он стоял, широко расставив ноги, крупный, уверенный и удивительно сдержанный для только что произошедшей сцены. Только его внушительная эрекция убеждала меня в том, что произошедшее мне не привиделось.
Я промолчала, слыша только шум в ушах и чувствуя, как гулко бьется во мне сердце. И он вышел.
