— Око?
— На Олимпиаде стали так называть цилиндры. В них же смотреть надо, как в трубу, чтобы увидеть вторую ипостась. Я бы увидел тебя."
"Он помолчал. И я сказала:
— Я была у Криса.
— Знаю. Мне сообщил Родди.
Так вот почему Итан был такой молчаливый и отстраненный.
— Мы с ним поговорили.
— И?
Я заплакала. Сама не хотела. Просто заплакала — и все. Стряхивала слезы с ресниц, а они продолжали и продолжали бежать.
Итан текуче пересел на кровать и, обнимая, притянул меня к себе. Если бы в его действиях был хоть малейший намек на подтекст, я бы уже царапала ему лицо.
Но он держал меня спокойно и уверенно, поддерживая и сопереживая.
— Дать платок?
— Давай.
— А где он у тебя лежит?
Я засмеялась сквозь слезы. Вот же разная психология. Почему я была уверена, что Итан, как и Родди, носит белоснежные платки с собой?
— Передай мне, пожалуйста, вот ту салфетку.
Он внимательно проследил, как я высмаркиваюсь, и опять притянул к широкому плечу. Я посопела и призналась:
— Я знала, что так будет. Просто надеялась, а вдруг.
— Ты мне сейчас рассказываешь, как другу, который должен понять и рассудить?
— Итан! — У меня даже слезы остановились. — Конечно! Ты и рассудишь.
Молодой человек посмотрел на меня осторожно, как на заряженный сумасшедшим магом артефакт.
— И что у вас произошло?
Тут я замялась, облизнула губы, поежилась. Выдержала паузу, чтобы собраться с мыслями.
— Не знаю, как это объяснить. Мы встречались серьезно, но он решил уехать на полгода, сказал, что приедет и опять будет ухаживать.
Как будто мы… расстались.
Итан притянул мою голову к себе на грудь и внимательно слушал. Я вздохнула и пожаловалась:
— Сегодня я узнала, точнее, увидела, что он мне изменяет.
— Он четыре месяца один?
— Да, а что? Если бы ты уехал на четыре месяца от своей девушки, ты бы изменял?
Итан почему-то молчал.
— Итан!
— Мари, я боюсь говорить.
— Итан! — Я отстранилась и увидела, как он пытается удержать смешок. — Ты бы изменял?
— Я иногда забываю, что ты приехала откуда-то издалека, — мягко начал он опять подбирать слова, одновременно притягивая меня к себе.
На его широкой груди было удивительно удобно. Кошка тихо мурлыкала, и я расслабилась.
Голос звучал успокаивающе. Мы так и не включили свет, и я перестала отстраняться.
— Я оборотень, мы с наступления половозрелости привыкаем к свободным отношениям. Верными становимся только в браке. Иногда парам, иногда нескольким партнерам, в зависимости от тяги животного. Кристофер из столичной магической семьи.
