До таверны «Гривастый Тим» идти было минут десять-пятнадцать, поэтому мы решили не тянуть, о чем и известили Итана. Капитан облокотился кулаками на стол и недоуменно нахмурился."
"На его удивленный вопрос, какие походы вечером, да еще когда идет охота на оборотней, Родди ответил просто:
— Видишь, Мари не стоит, а подпрыгивает? Или мы идем сейчас, или у нее случайно получится оказаться там одной, поверь моему опыту.
Кай засмеялся. От возмущения я пихнула Родди плечом, и он влетел бедром в стол.
— Вот о таких спонтанных действиях я и веду речь, — прокомментировал Родди.
А я, бросившаяся было поддержать падающего за локоть, чуть не пихнула снова.
К моему удивлению, Итан не стал спорить, а просто решил присоединиться к нам.
— Я начинаю понимать, — серьезно кивнул он Родди.
И тепло мне улыбнулся. Даже не знаю, радоваться или смущаться.
Поэтому к «Гривастому Тиму» мы шли уже вчетвером, эмоционально обсуждая детали и время от времени споря.
Место оказалось колоритным, шумным и заполненным посетителями.
Точнее, полным оборотней, добротно, но не дорого одетых, отдыхающих после рабочего дня работяг. Именно они облюбовали эту простую, но крепкую стенами таверну. Время от времени среди присутствующих мелькали и люди, но в основном это были полураздетые девицы или услужливые парни с бегающими глазами, предлагающие «немного порошка для вечернего расслабления».
Мы же, одетые даже в дорожном варианте слишком дорого для такого места, почувствовали себя столичными пижонами.
Чуждыми и далекими от простого люда.
Один Кай ни грана не стеснялся своего качественного шерстяного сюртука с модными клиньями и вышивкой. Он быстро выделил взглядом хозяина таверны и замахал нам рукой, подзывая к стойке.
Солидный, обстоятельный оборотень-хозяин вытирал руки о фартук и сосредоточенно пыхтел. В кого он трансформировался, без касания я определить не могла, но в кого-то точно не хищного.
— Она странно так посмеивалась и крутила глазами, — бурчал он, рассказывая о девушке-лисе.
— Не люблю, когда сильно напиваются девушки, а дергания глазами вообще безобразие какое-то, сами понимаете. Мы не подаем ничего такого. Порошки я разрешаю только на вынос. Даже пиво стараемся не тяжелое. Сами видите, какая публика. Разнесут мне все, если по пьяни в зверей перекинутся.
— Разбавляешь пиво до воды. Вот и не тяжелое.
От стойки к нам лицом развернулась весьма потрепанная особа с уже растекшейся косметикой и опухшим носом.
