Моя рука до сих дрожит, я пытаюсь приоткрыть окно, чтобы впустить в салон немного свежего воздуха.
Он мной недоволен. Это очевидно.
Из-за изматывающей работы в суде, из-за постоянных угроз и боязни совершить ошибку, главный судья Маркус Смит редко проводил со мной время. Он был строг, но в большинстве случаев он был добрым. Его трудно винить в подобном отношении, потому что восемь лет назад он лишился любимой жены. Мы разговариваем по телефону, проводим вместе праздники, и, пожалуй, мне этого хватало.
Вскоре водитель въезжает на огороженную территорию, и я пытаюсь воспроизвести остатки воспоминаний.
Это было так давно? Тот же хруст гравия, те же старые деревья, тот же серебристый олень у входа.
– Отойди от нее, – приказывает женщина без лица.
Я прячусь за ее спиной, боясь подойти к отцу. Папа делает шаг, но она продолжает загораживать меня. Почему она так сильно дрожит?
– Уйди с дороги, – отец отталкивает ее, а затем больно хватает меня за локоть. Споткнувшись, я немедленно падаю. Жгучая боль вспыхивает в моем колене, и я начинаю плакать.
– Пожалуйста, отдай мне ее, – в словах незнакомой темноволосой женщины сквозит отчаянная молитва. Папа не слушает ее, он берет меня за руку и заставляет подняться на ноги.
– Папа, – шепчу я, заикаясь.
– Выходи…
Очнувшись, я делаю судорожный вдох. Моя кожа покрывается испариной. О чем я только что думала, мать твою?
Это уже больше, чем просто дерьмовые галлюцинации.
– Выходи.
Я рассеянно смотрю на отца. В небольшом салоне его фигура словно становится все шире.
От странных мыслей ледяной адреналин сотрясает мое тело, как будто я упала со скалы.
Я прочищаю горло.
– Что?"
"– Мы приехали, – говорит он сухо. – Выходи, Элеонор.
Я только сейчас замечаю, что моя дверь уже открыта, а водитель стоит снаружи, прячась за зонтиком и протягивая мне руку. Я выбираюсь из автомобиля, а затем беру Мартина за локоть.
– Вы дрожите, – голос водителя тихий, будто он боится, что его услышат. Я замечаю признаки беспокойства на лице Мартина и заставляю себя улыбнуться.
– Наверное, из-за погоды.
Темноволосый мужчина смотрит на меня несколько секунд, пока отец ему не приказывает:
– Ты свободен до завтра.
Что происходит? Я знаю Мартина много лет, и он никогда не выглядел таким обеспокоенным. Я открываю рот, чтобы спросить, что случилось, но водитель отступает назад, а затем садится в машину.
– В этот раз ты должна вести себя согласно своему статусу, – отец ловит меня за руку, когда я захожу в люкс.
