Карие глаза темнеют, а на губах расцветает волчья ухмылка.
Удар сердца.
И еще один.
И еще.
Я умоляю свой пульс хоть немного замедлиться. Каждый раз, когда он смотрит на меня подобным образом, я чувствую себя невыносимо ничтожной. Крошечной. Бессильной."
"– Маленький наивный ангел, ты недооцениваешь силу моей печальной одержимости. Я единственный, кто знает тебя практически досконально. Ты придерживаешься вегетарианства, так как обожаешь животных. Твой плейлист – настоящий хаос, потому что тебе нравится буквально каждая мелодия.
Ты дотрагиваешься до переносицы, когда находишься на грани – как сейчас, – он усмехается, когда я убираю руку. – Блядь, как же я это обожаю… Я люблю быть объектом твоего милого внимания.
Жгучий жар распространяется по моей коже. Странное теплое чувство едва не сжигает меня заживо, потому что никто не интересовался мной в такой степени.
– Твоя боязнь сцены связана с сопротивлением выражать себя, хотя ты самое прекрасное создание на всем гребаном свете.
Еще ты питаешь слабость к старым фильмам: готов поспорить, ты каждый год пересматриваешь «Римские каникулы». Кстати, напомни мне про Италию летом. Я хочу трахнуть тебя в церкви «Тринита-деи-Монти», пока ты будешь поклоняться твоему единственному Богу, мой ангел. Мне продолжить?
Мои щеки пылают, и я прочищаю горло. Я так сильно хочу сорвать с него капюшон и маску, чтобы увидеть все его выражение лица, что моя кожа зудит. Эти игры сводят меня с ума.
– Если у тебя есть явная социопатия, разве к этому моменту я не должна была тебе надоесть?
– Мне самому тяжело в это поверить, но весь мой интерес сконцентрирован только на тебе.
Как насчет того, чтобы закончить бессмысленный сеанс психоанализа и просто поцеловать меня? – Тон ожесточается: – И подойди, блядь, ближе. Меня нервирует то, что ты стоишь так далеко.
Я сужаю глаза, но все же делаю шаг вперед.
– Правда? Если ты действительно заинтересован во мне, то ты не должен спать с другими девушками, а ты не похож на того, кто умеет сдерживаться.
Мысль, что я могу быть не единственной, кого он преследует, неожиданно больно ударяет в живот. Возможно, я тоже больная социопатка, и что?
– Единственная девушка, которую я касался с тех пор, как мой пистолет коснулся твоей кожи, – это ты.
В одно мгновение он размешивает пасту, контролируя температуру, а в другое его руки уже находятся на моей талии, и я вскрикиваю, когда меня сажают на столешницу рядом с плитой.
