Каждый раз, когда я хочу замереть, я вспоминаю его губы на моей коже, его шепот, его грубые касания, чередующиеся с укусами по всему телу.
Это одновременно помогает и изводит изо всех сил.
Вытащив скрипку из футляра, я блокирую эмоции и иду на сцену, наполненную мягким светом и легким волнением студентов. Рано или поздно каждое проклятое воспоминание о нем забудется, как страшный сон.
Когда-нибудь я начну отлично справляться; возможно, даже соглашусь на свидание с Лукасом, потому что он действительно хороший парень, хоть и наше взаимодействие в баре Эдинбурга было не самым удачным.
После репетиции некоторые ребята приглашают меня на ужин в Элгин, но я отказываюсь и остаюсь в концертном зале, чтобы продолжить играть. Мне кажется, что, если отпущу скрипку, боль в моих запястьях, плечах и спине будет напрасной, а уровень тревоги станет критическим.
Нервная тошнота не давала мне спать последние несколько недель, но это было облегчением, учитывая, что возможность нового сонного паралича доводила меня до истерики.
Если это продолжится, мне придется сказать доктору Уолшу, что терапия не работает. И весь ад с подбором лекарств начнется заново.
Когда наступает полночь, я в последний раз играю на скрипке, растворяясь в «Реквиеме» Джузеппе Верди.
А затем мое дыхание обрывается.
Ощущение чужого присутствия заставляет меня остановиться на середине, хотя я всегда доигрываю до конца.
Я считаю до десяти, потом еще раз, надеясь, что это очередное проявление моей паранойи.
Обернувшись, я случайно задеваю пюпитр. Смычок выскальзывает из моей дрожащей руки, и стукающий звук усиливается в чертовой тревожной голове.
– Здесь кто-то есть?
Ангел. Я слышу мрачное прозвище Аарона, до сих пор чувствуя, что в зале находится кто-то еще.
– Что… – мой голос обрывается."
"Тебе кажется. Тебе кажется. Тебе кажется.
Внимательно оглядев пустой зал, я тянусь, чтобы поднять смычок, а затем замираю, когда вижу чьи-то упавшие ноты.
В момент, когда легкий сквозняк касается нотных листов, мои плечи расслабляются.
Я вонзаюсь ногтями в свои ладони, и кожа взрывается болью, пока пульс грохочет в ушах с такой скоростью, что я чувствую дрожание грудной клетки.
Не замирай. Только прошу тебя, не замирай.
Он не здесь.
Закрыв глаза, я делаю вдох. Я чувствую, как его взгляд изучает меня, поглощает меня.
«Не бойся быть собой, ангел…»
Мои руки дрожат, когда я медленно убираю инструмент в сторону.
