У нас абсолютно разная философия, наши мнения часто расходятся, и мне все еще трудно принять его жестокую часть. Я больше не злилась на него, но я до сих пор не знала: могу ли я ему доверять?
Ни одна мышца не дрогнула на его лице, когда Аарон признался мне в том, что именно он предоставил доказательства, которые навсегда изменили жизнь моей семьи и посадили отца в тюрьму. На самом деле, из-за этого я ощущала себя пешкой в его шахматной игре.
Я знаю, что Маркус этого заслуживал.
Он бил меня, он заставлял меня чувствовать себя никчемной, он пытался внушить мне мысль об инвалидности, которая делала меня неполноценной.
И при этом меня мучили кошмары, в которых папа играет со мной на фортепиано, или где он улыбается, когда я отдаю ему сгоревшее печенье, которое мы готовим в ночь перед Рождеством.
Я так и не связалась с ним. Я просто не могла. Я не могла.
В любом случае, Аарон получил желаемое.
Я словно разваливаюсь на части без какой-либо страховки.
Он снова забирает меня после занятий или работы в приюте, чтобы отвезти в свой мрачный готический особняк со статуями ангелов.
У нас даже появилось некоторое подобие его четкого, извращенного расписания. Сначала он наблюдает за тем, как я играю на скрипке, затем мы готовим ужин, а потом, убедившись, что я хорошо поела, он охотится, а потом трахает и иногда использует пистолет, но я буду последней лгуньей, если скажу, что мне это не нравится.
Когда все заканчивается, и он насыщает свою извращенную природу, я плачу и остаюсь без сил.
Моя кожа безжалостно отмечена, соски отдают ноющей болью, и ощущение почти болезненного удовольствия доводит меня до грани.
У Аарона действительно есть способность доводить меня до грани одним прикосновением."
"Он часто берет меня до изнеможения, а еще позволяет ощутить ложную эйфорию от того, как далеко я могу от него убежать.
Я не буду отрицать тот факт, что я испытываю возбуждение от его безумных предпочтений, потому что в итоге все приводит к тому, что я кончаю и кричу так громко, что он улыбается.
Ему нравится, как повысилась громкость моего голоса или как смело теперь я могу петь, не думая о других людях.
Аарон открыл во мне темную сторону, которую я тщательно скрывала от всего мира. Я словно стала живой, обрела смелость. Черт возьми, я всегда чувствую себя в безопасности, когда нахожусь рядом с его тяжелым присутствием. И он может быть мягким.
Этот контраст иногда просто убийственен.
