?"
"Я сильно хочу потрясти его за плечо и умолять очнуться, но слова застревают в моем горле.
Очнись. Прошу тебя. Стань снова моим папой.
Маркус отворачивается, когда Роузинг начинает водить рукой по моей ноге. Я напрягаюсь. Черт возьми, надеюсь, он не будет переходить черту при моем отце, иначе они обнаружат сюрприз раньше времени.
– Я люблю тебя, детка, – голос папы звучит, как робот. – Я всегда хотел для тебя самого лучшего. Но за ту жизнь, которую ты живешь, надо платить.
– Я не собираюсь… – Проклятье, не поддавайся панике.
– Я не собираюсь платить за жизнь, которую хочешь жить ты. Пожалуйста, верни меня домой. Папа, пожалуйста…
Звук новой пощечины разрезает воздух, и на этот раз я вскрикиваю, чувствуя, как по щекам текут отвратительные злые слезы.
– Я твой дом, Элеонор. Запомни это.
Мои глаза закрываются. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем спросить:
– Если ты меня любишь, тогда ты должен рассказать, что произошло той ночью, когда умерла мама. Я заслуживаю знать.
Оглушительная пауза доводит меня до грани, мои плечи трясутся от беззвучных слез.
Он продолжает молчать до тех пор, пока мы не выезжаем за пределы Лондона и не останавливаемся возле вертолетной площадки.
Я думаю, что мое прошлое так и останется покрытым пылью, но когда Роузинг и водитель покидают машину, Маркус, наконец, произносит:
– Элис была психически неуравновешенной. Наверное, с самого начала нашего знакомства, но с каждым годом все становилось только хуже.
Что?..
Я смотрю на отца, его лицо кажется еще более бледным под холодной подсветкой машины.
– Мы познакомились в тот же день, когда я впервые увидел ее в театре. Она была так красива, ее пальцы практически порхали над роялем. Она всегда была хрупкой и изящной, невероятно слабой, и, несмотря на то, что мне нужно было заключить выгодный брак, я не мог устоять перед ее обаянием. Я действительно любил ее. Очень сильно.
– Любил, но изменял ей, – к моему горлу подкатывает желчь, когда я думаю о том, что чувствовала моя мама.
Одиночество. Бессилие.
– Да, – спокойно отвечает он. – Потому что она угасала. Уходила в себя, страдала бессонницей и депрессией, злоупотребляла таблетками психиатра. Все ухудшалось, когда я пытался к ней прикоснуться. Она постоянно хотела увезти вас в Чикаго, хотя ее родители давно умерли. Иногда она могла выкрасть тебя из дома, а потом вернуться через несколько недель, пока я сходил с ума, ища вас по всей гребаной Англии, включая морги.
Я качаю головой.
– Нет.
