Я понял это, как только увидел тебя в том саду среди ангелов, пока я бродил потерянный. Ты была так прекрасна… Ты удивительная. Я счастлив, что ты позволила мне занять место в твоей жизни, и, пожалуй, я не смогу жить без тебя, так что ты не можешь меня оставить, – он отклоняется и широко улыбается, когда я ловлю ртом несуществующий воздух. Я даже не до конца могу прочитать по губам, потому что мое лицо превратилось в месиво из слез. – Блядь, ты так красиво стонешь… Твой голос – рай для моих ушей… Я так сильно люблю тебя, детка.
Мои губы дрожат. Бабочки, появившиеся в моем животе, взрываются снова. Я кладу ладони на его лицо и шепчу:
– Я люблю тебя, Аарон.
Он делает несколько совершенно грубых толчков, надевает на меня звукоусилитель и сталкивает нас лбами, обожание в его темных глазах просто немыслимо.
– Повтори это еще раз.
– Я люблю тебя.
– Всю фразу, Элеонор.
– Я люблю тебя, Аарон.
Яростная волна удовольствия захлестывает меня, когда я распадаюсь на части, и я кончаю так сильно, что мое тело бьется в конвульсиях.
Мое зрение темнеет, сильнейший оргазм заставляет меня потерять связь с реальностью, и спустя мгновение Аарон дарит вознаграждение, кончая внутрь.
Я закрываю глаза и чувствую, как меня начинают осыпать поцелуями, пока его сперма стекает по моим бедрам и собирается на полу.
Святой. Черт.
Я на самом деле чуть не умерла.
– Я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом, Кинг. Никогда, – мой совершенно измученный голос обрывается, когда он надевает на меня второй слуховой аппарат и касается поцелуем лба:
– Конечно будешь.
Ты вела себя очень хорошо, Эль. Не нужно лгать.
Я медленно обвиваю его шею руками, позволяя подхватить меня на руки. Он относит меня в душ, а затем долго и нежно целует – до тех пор, пока моя нервная система не восстанавливается.
Иногда мне кажется, что уход после секса – его любимое занятие.
– Раздвинь ноги.
Я слушаюсь, обнимая его за плечи, а потом с ужасом ощущаю, как его пальцы касаются там, где несколько минут назад вбивался его член.
– Ты ведь не серьезно? Наверное, я больше не смогу ходить.
Нет, никаких наверное. У меня болят даже чертовы кости, ты гребаный садист.
Его красивый смех проникает мне под кожу, и я тяжело вздыхаю, приказывая своему телу не реагировать.
– Нам нужно вычистить всю сперму, иначе у тебя будет болеть живот.
Вдох застревает в моем горле. Я сглатываю.
– Один раз я как-нибудь переживу. Подожди… что это?
Я дотрагиваюсь до небольшой татуировки на коже, под которой бьется сердце.
