И снова раздается этот призрачный скрип.
Эхо чужого присутствия в доме, в котором не было прислуги.
Каждый звук глушится ритмичным пульсом, стучащим в ушах мелодией моего отчаяния. Где-то далеко завывает ветер, шумят люди, сигналят машины, пока вода стекает по водосточным трубам и ливень барабанит по крышам домов.
Теперь нет никаких шагов. Ни хлопков дверей. Ни шепота.
Ничего.
Моя рука дрожит, когда я впиваюсь ногтями в обнаженную кожу, которая уже метафорически начала гнить от боли.
Это галлюцинации.
Боль иногда бывает приятной.
Она вырывает меня из кошмара.
Сжав зубы, я выхожу из автомобиля и, держа над головой смятую брошюру, вбегаю в здание театра. Концерт уже начался, но я медлю. Сначала нужно привести себя в порядок. У меня не было времени возвращаться домой. Или я просто не хотела.
Отдав верхнюю одежду и зайдя в женский туалет, я тру ладонями по оголенным плечам, чтобы согреться, а затем собираю волосы в тугой пучок, умываюсь и иду в сторону партера.
Данфорт из отдела по тяжким ржал, когда увидел меня в платье, но теперь все пристальные взгляды устремлены на меня совсем в другом контексте, и мне все равно.
Меня интересует лишь один вопрос: где он?..
Я вижу его, прежде чем сажусь на свое место.
Мои инстинкты кричат, когда я замечаю кожаные перчатки, в которых он душит своих жертв.
Высокий мужчина одет в черное пальто поверх белой рубашки. Из-за холодного освещения светлые волосы кажутся еще более бледными.
Я думала, что с годами его воздействие на меня уменьшится, но это не так.
Аарон Кинг – хищник.
Жестокий, хладнокровный убийца, который мучает людей в своем подвале, вычеркивая из списка очередное имя и делая мою работу более изнуряющей.
И есть еще один.
Все началось с подрыва одного здания, а сейчас смерть – не самое достоверное алиби в этом чертовом городе.
Сильная дрожь сотрясает мое тело, и на секунду я теряюсь в пространстве, пытаясь не упасть от бессонницы, мучившей меня так долго, что я забыла: каково это быть… не фантомом.
Поэтому он должен понять меня.
Потому он должен выслушать меня.
– Привет, – шепчу я, но Аарон даже не поворачивается.
Он смотрит на нее. Он всегда смотрит только на нее.
На моем языке вдруг возникает печальная горечь с примесью едкой зависти. Почувствую ли я когда-нибудь то же самое? Полюблю ли я кого-нибудь так же сильно, как мой брат любит Элеонор?
– Аарон…
– Да, Вивьен.
Я глубоко вздыхаю.
– Мне нужна твоя помощь.
От его концентрированного внимания мне становится не по себе.
