Дойдя до шкафа, я достаю свой любимый револьвер «Торос Рейджинг Булл 454», наливаю себе виски и усаживаюсь на диван, прожигая взглядом статую с ангельскими крыльями.
Кажется, Хван приобрел ее за несколько тысяч фунтов. Может быть, цена исчислялась сотнями тысяч. В любом случае, искусство существует лишь для удовлетворения человеческих потребностей, а мои потребности всегда были и всегда будут во главе стола.
Наклонив голову, я пью виски, чувствуя, как холод алкоголя обжигает горло, и делаю выстрел.
И еще один.
И еще.
Через пару секунд от ангела остается лишь жалкий прах, а я начинаю улыбаться.
– Какого хрена здесь происходит?
Я поворачиваюсь в сторону Кастила. Он самый сильный после меня. Такой психопат. Обожаю этого ублюдка. Безумие – увлекательная черта.
Он проводит рукой по своим черным волосам.
– Что ты делаешь, мать твою?
– Стреляю, – я пожимаю плечами, возвращаясь к статуе и делая новый выстрел."
"Люблю оружие из-за ощущения пороха на пальцах.
Мне также нравится, когда мой пистолет прижат к тонкой шее, принадлежащей пиздец какому красивому созданию. Или когда она его сосет, склонившись передо мной на коленях.
«Я могу умолять отпустить меня?..»
И снова, блядь.
– Он в хреновом настроении? – Эрик садится на диван и забирает у меня стакан, заставляя меня думать о том, как красиво будет смотреться пуля в его черепе.
Увидев мою улыбку, Боулмен сглатывает и встает на ноги.
Хорошие инстинкты.
– Нет, он чем-то заинтригован, – наш спокойный кореец-британец Чон подходит к камину, чтобы взять в руки сохранившийся кусок крыла.
– Я еще здесь.
Он даже не вздрагивает, когда я делаю четкий выстрел, разбив мрамор прямо в его ладони.
– И ты поймешь, когда Кинг будет в хреновом настроении, – добавляет Хван. – Все поймут.
– Что тебя так заинтересовало? – спрашивает Кастил. – Инициация?
Несколько лет назад мне понадобилось устроить охоту, реальную охоту на людей, чтобы отобрать лучших из лучших, и Кастил поддержал эту идею.
К тому же резать плоть практически до критического состояния… питаться чужим страхом… самая качественная доза дофамина.
Но чем больше я наблюдал за Элеонор, тем больше убеждался, что зона моих интересов впервые за все время сменила направление.
Эта девушка – скучная и жалкая, напоминает тень. Она никогда не сможет дать отпор, никогда не пойдет на конфликт и никогда не повысит голос.
Элеонор – пацифистка.
