Мои губы дрожат и подрагивают, пока я наблюдаю над тем, как он лениво прислоняется к дереву, скрестив руки.
Нормальный человек не поступил так, как планирую поступить я.
Я могла бы убежать, но у меня так болит бок, что я с трудом выдержу больше пяти минут – в отличие от монстра, дыхание которого пугающе ровное и тихое.
Слезы собираются на моих глазах. Он наклоняет голову и внимательно следит за тем, как соленые капли проскальзывают мимо ресниц и скатываются по подбородку.
– Ты не очень хорошо играешь в прятки.
Мои легкие сжимаются от звука его мрачного голоса, я медленно поднимаюсь на ноги и отбрасываю нож в сторону.
– Детка, это был не самый умный поступок, – дразнит он улыбаясь.
Такие люди, как он, испытывают наслаждение от мучений, насыщая свою темную и невероятно садистскую сущность.
Мне требуется вся моя сила воли, чтобы потянуть за ползунок молнии на кармане. Давай же, Эль.
Почувствовав приятный холод металла, я вытягиваю руку вперед и наставляю на него свой револьвер.
Та-дам, подонок!
У меня около пяти патронов, и все, что мне нужно сделать, – это повернуть барабан и нажать на спусковой крючок.
Но он даже… не дергается. Ему все равно, что я могу подстрелить его?
Мои руки начинают дрожать сильнее, когда медленная ухмылка приподнимает уголки его губ.
– Пистолет? Ты флиртуешь со мной?
Я шумно выдыхаю, и мне моментально становится слишком жарко. Что он только что сказал, черт возьми?
В его глазах появляется странный блеск, делающий его взгляд ярче и чудовищнее.
– Мой очаровательный ангел хочет поиграть?
Он приближается, тихо, плавно и очень пугающе. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Я ненавижу то, какой он высокий, хотя я всегда была немного выше среднего роста.
– Сделаешь шаг, и клянусь, я выстрелю.
Он вытягивает руку и сгибает пальцы на манер пистолета.
– Я тоже.
Мое лицо пылает.
– Ты… ты психопат.
– Социопат, если быть точным. Который хочет поцеловать тебя.
Я втягиваю тяжелый воздух, мой пульс учащается, когда его взгляд перемещается от моего лба к бровям, пробегая по ресницам и касаясь губ.
Это, черт побери, совсем не то, что вы ожидаете услышать от гребаного серийного убийцы.
– Ты удивительная, Элеонор, – его тихий голос почти парализует. – Такая невозможно красивая. И хрупкая. Совершенная.
Я словно погружаюсь в транс. Это какая-то извращенная версия манипуляций? Я никогда не ощущала такого жара, такого раздражающего чувства, сжимающего все мои внутренности.
