Поэтому если ты не ответишь мне в течение одной минуты, то я выкраду тебя из гребаного Балморала.
Мое сердце замирает, когда я вспоминаю хриплые, жестокие ноты в его голосе. Он не мог последовать за мной до самого Эдинбурга. Это, мать твою, невозможно.
Элеонор: То, что ты делаешь, уголовно наказуемо. Я буду давать показания полиции до тех пор, пока тебя не поймают."
"Социопат:Блядь, ты такая сладкая… Я съел так много персиков сегодня, но ничего из этого не сравнится со вкусом твоей кожи. Я поцелую и оближу тебя при встрече, мышка.
Мое лицо так разгорается, что я отвожу взгляд в окно, заставляя себя отвлечься.
– Эль?
– Мм? – я выключаю телефон и откладываю его в сторону.
– В последнее время ты сама не своя. Кто тебе пишет? – Катерина смотрит на меня, как мама-медведица.
– Блейк. Родители утверждают время ужина в Лондоне.
Мой ужасный сводный брат действительно писал мне утром.
– И ты пойдешь?
– Да. На самом деле это отличная возможность найти новых спонсоров для благотворительной программы Риз.
Эмма наклоняет голову.
– Я узнаю Терезу-тире-Элеонор, но какого черта ты такая красная?
Прикусив губу, я киваю в сторону камина.
– Здесь жарко.
– Правда?
– Может, попросить отключить его? – предлагает Катерина.
Я качаю головой, возможно, даже немного нервно.
– Нет, все в порядке. Давайте лучше посмотрим фильм?
– Ну хорошо, – я знаю это выражение лица Эммы, обычно оно означает «я допрошу тебя позже».
Как я могу сказать им, что у меня происходит?
Знаете, меня, кажется, преследует серийный убийца, у которого нездоровая обсессия на моем голосе и который любит дарить мне цветы.
И скрипку.
Ах да, кажется, я впервые проспала восемь часов, ни разу не просыпаясь. Связано ли это с тем, что сначала он чуть не довел меня до сердечного приступа, напомнив о ценности жизни, а потом заставил ощутить контроль? Без понятия. Но я до сих пор помню несколько секунд моего освобождения: мрачный приказ, нажатие на курок и расслабление пружины, мучившей меня долгое время.
«Хорошая девочка…»
Матерь божья. Его голос когда-нибудь прекратит всплывать в моей памяти в самые неподходящие моменты?
Следующие два часа проходят относительно спокойно: мы наблюдаем за удивительной химией мистера Дарси и Бриджит, едим вредную пищу и болтаем обо всем и ни о чем, пока телефон Эммы не начинает разрываться.
– Да?
Я впервые вижу Эми настолько растерянной. Ее лицо бледнеет, а голос затихает до пугающего тона.
Мы с Катериной переглядываемся.
