Затем мужская рука неожиданно касается моего запястья, и на секунду мне кажется, что он схватит меня, но вместо этого, после странной заминки, Аарон тянется к бардачку, достает бутылку воды и кладет на мои бедра.
– Выпей, – властность в его темном голосе заставляет мою кожу покрыться мурашками. – Что ты будешь есть?
– Я не голодна.
– Я ненавижу, когда мне лгут. Ты даже не притронулась к ужину.
Мой позвоночник напрягается, когда я вижу его пустые карие глаза. Если я что-то и знала об Аароне Кинге, так это то, что мне следует избегать его.
И вот я здесь. Угодила в ловушку его препарирующего взгляда.
– Следи за дорогой, – шепчу я, ощущая странное покалывание в тех местах, где он меня касался.
Он отворачивается, разрывая зрительный контакт.
– Подойдет вегетарианский сэндвич с песто?
Аарон не может знать о моих вкусовых предпочтениях. Я имею в виду Аарона Кинга – монстра, которого боится и перед которым преклоняется большая часть Кингстона.
Элеонор, не будь такой идиоткой. Вероятно, он запомнил те позиции, что ты брала в Ритц, или просто угадал – другого объяснения нет.
Я делаю глубокий вдох и стараюсь ответить как можно спокойнее:
– Да.
Не зная, куда себя деть, я тихо бормочу «спасибо», пристегиваюсь и отвлекаюсь на крохотное существо. У него нет ран, шерсть ровная и красивая – вероятно, он мог убежать, но на шее нет ошейника. Я дала строгие указания отелю, и, если вдруг его хозяин найдется, я буду очень рада, а пока он погостит в приюте моей хорошей знакомой, где к животным относятся лучше, чем к больным в частных клиниках.
Вскарабкавшись на мою грудь, котенок ворочается, натыкается на подбородок, игриво шевелясь, шурша и мурлыча, создавая мелодию, которая успокаивает мое сердцебиение. Его большие светлые глаза смотрят с поразительно искренней преданностью, а нежная шерсть ласкает руки.
Я нажимаю на кнопку для того, чтобы приоткрыть окно и охладить свои горящие щеки. Холодный воздух ударяет мне в лицо, и я осознаю, что так и не ответила на его вопрос.
– Никогда не знаешь, что скрывается за человеком, – мой голос тихий, наверное, слишком надломленный.
Прежде чем продолжить, я перевожу дыхание и чешу за очаровательным серым ухом: – Наверное, поэтому я больше люблю животных. Они обладают необыкновенной преданностью. Их любовь искренна и безусловна. Они лучше, чем… мы.
Аарон молчит, но я вижу, как его руки крепче сжимают руль. Не то чтобы я не радовалась его безразличию, но, кажется, я затронула то, о чем он редко говорит. Если говорит вообще.
