Акция прикрытия

После включения и перед началом работы стрелка вольтметра колыхалась шесть раз, причем в одних и тех же пределах. Значит, пароль не меняется и в нем шесть букв. Верлинову удалось зафиксировать четыре номинала отклонений. Сейчас обостренное восприятие установило пятое: чуть меньше полутора делений шкалы. Шестое оставалось расплывчатым – то ли ноль семь, то ли ноль девять, а иногда ему казалось, что единица. Конечно, и полученные значения были приблизительными, окончательно подбирать соответствующие им буквы предстояло непосредственно на аппарате.

Верлинов надеялся, что время позволит отшлифовать собранные данные. Но он ошибался.

Роберт Смит вызвал Джентльмена на встречу сигналом экстренной связи. Григориадиса это насторожило. В последнее время американец не проводил даже плановых встреч, как будто уклонялся от контактов со своим агентом.

В условленный час к дрейфующей «Марии» подошел катер на подводных крыльях. Против обыкновения Смит не поднялся на палубу, а взмахом руки предложил агенту сойти к нему. Через несколько минут встревоженный Христофор сидел в небольшой уютной кабине, где два человека могли разместиться с трудом, если только они не были влюбленной парочкой.

Американец расположился напротив, их колени соприкасались, и тому пришлось принять неудобную позу, чтобы нарушить располагающий к интиму контакт."

"– Я выяснил, для кого вы просили паспорт, – без предисловий начал Смит. – Прояснил и неясный московский эпизод в вашей биографии.

Джентльмен вспотел. Не столько от страха, сколько от стыда – седовласого патриарха островной сети ЦРУ поймали как мальчишку, мастурбировавшего в школьном туалете.

– Вы задолжали КГБ и теперь отрабатываете долг. Но как мы должны отнестись к проблемам такого рода?

– Вы ошибаетесь, – привычно сказал Христофор, чтобы выиграть время. Он прекрасно понимал, какой должна быть реакция ЦРУ на разоблаченного «двойника». В лучшем случае его сдадут греческому правосудию, в худшем – уничтожат. Возможно, прямо сейчас.

– У вас только один выход. – Обычно доброжелательный и улыбчивый, американец смотрел жестко, с нескрываемой угрозой.

 – Отдать своего московского приятеля. И пусть вас не мучит совесть – ведь именно он склонил вас к предательству!

Христофор молчал. Он думал, что все неприятные моменты жизни остались позади. Перемена убеждений, ложь, предательство, обусловленная сиюминутной выгодой неблагодарность... Пока человек молод, беден и неизвестен, ему часто приходится идти на компромиссы с собственной совестью.