Акция прикрытия

И тут уже никто не потерпит самодеятельных заправок через простреленные и заткнутые деревянными колышками отверстия, каких тысячи на действующей магистрали Баку-Новороссийск! И никто не потерпит бесконтрольного Дударика, способного по своему усмотрению остановить нефтяной поток! Если российские бизнесмены и дипломаты добьются решения в свою пользу, то усмирение Чечни выдвинется на повестку дня первым вопросом и мягкотелые российские руководители в мгновение ока станут решительными, жесткими и бескомпромиссными. Значит, такое решение Ичкерию не устраивает, но она может попытаться найти компромиссный вариант и, избежав военной конфронтации, извлечь из проекта немалые выгоды для себя.

Не устраивает оно и Турцию, которая всеми силами стремится заполучить трубопровод на свою территорию. Но Анкаре компромисс не нужен, чтобы добиться своей цели, туркам необходимо обострение российско-чеченских отношений, военный конфликт, постоянная нестабильность в регионе. Да, Хамхоев, несомненно, получил деньги от турок.

"Нефть и деньги – вот что в ближайшее время будет определять взаимоотношения России и Чечни. Нефть и деньги! А разговоры про свободу и суверенитет чеченского народа или, наоборот, про единство и неделимость России – всего-навсего прикрытие, дымовая завеса. Под этим прикрытием Хамхоевы и им подобные очень туго набьют свои карманы, – Что ты замолчал? – Абуезид протянул руку, чтобы потрепать собеседника по плечу, но тот отодвинулся.

– Надо подумать, посоветоваться.

На Кавказе не принято напрямую отказывать старшим. Но отсутствие согласия, в какую бы форму оно ни было облечено, и есть отказ. Хамхоев это понял.

– Ну что ж, подумай! Человек должен думать. До тех пор, пока он живой...

Последняя фраза прозвучала двусмысленно. Взяв свой «дипломат», Хамхоев нажал скрытую кнопку и, не прощаясь, вышел. В наушниках лежащего на крыше человека четко раздался хлопок закрываемой двери. Потом послышался мужской голос.

– Ильяс Бузуртанов пришел, – доложил Лечи. Сдерживаемое напряжение прорвалось сквозь маску невозмутимости.

– Кто звал этого ишака? Кто пустил его в мой дом! Выбросьте его на улицу!

Магомет разразился градом ругательств. Человек на крыше поморщился и, выключив аппаратуру, разобрал ее и упрятал в специальный саквояж. Объект ушел, ведомый другими бригадами, а слушать, как звери ссорятся между собой, ему никто не поручал. Тем более он промерз до костей...