Акция прикрытия

Три гроба, обтянутых дешевой красной тканью, официально-печальные речи подполковника Сушнякова, его зама по работе с личным составом – худого, болезненного вида капитана Мелешко, вымученные косноязычные выступления сослуживцев по составленному Мелешко обязательному списку, плач родственников, тягомотина военного оркестра, с одинаковым отвращением играющего Государственный гимн и похоронный марш, следование скорбной процессией к дальнему краю полигона, где зияют три свежевырытые могилы, троекратный залп, когда красные прямоугольники повисли на веревках, сухой стук комьев земли о тяжелые мокрые доски.

.. Символические похороны проходят точно так же, как обычные, только в гробах вместо тел – камни соответетвующего веса. Потому что мичман Крутаков, старшина второй статьи Прокопенко и старший матрос Тимофеев погибли в дальнем походе при засекреченных обстоятельствах и предать их земле по христианскому обычаю не было никакой возможности.

Потом все медленно расходились, мужчина и женщина в черном шли рядом с Еремеевым.

– Он же сказал: живой и здоровый, – сквозь плач выдавливала женщина. – Да как у него язык повернулся...

– Может, не знал тогда... Или не мог сказать – дело военное...

– Да чтоб они все посдыхали... Лейтенант ускорил шаг, разрывая дистанцию. Кто-то взял его за рукав.

– Сушняков вызывает, давай быстрей! Еремеев обернулся. Перед ним стоял старший инструктор Кисляков, когда-то они работали в паре.

– Не знаешь зачем? Кисляков пожал плечами.

– Тебя, меня и Ершова.

– Сережку? Ты с ним, кажется, плавал?

– Четыре года, сразу после тебя.

– Ну ладно, пошли.

По дороге к штабу Еремеев прикинул возможные причины вызова. Трое самых сильных пловцов с опытом совместной работы, что очень важно для подводных операций. Значит, затевается что-то «горячее», и именно они должны работать в пекле.

У входа их ожидал высокий худощавый Ершов. Он был явно озабочен.

– Посылают куда-то.

.. Не к добру это...

– Чего вдруг? – спросил Кисляков. – Всегда к добру, а сегодня не к добру?

– А того! Приметы смотри какие. – Пловец махнул рукой в сторону пирса, у которого стояла лодка «У-762», а потом в сторону полигона, откуда еще шел народ. – Их трое, и нас трое. Их с бухты-барахты отправили по-срочному неизвестно куда, теперь нас... Да еще в день похорон... Нет, не к добру!

Сушняков встретил подчиненных широкой улыбкой.