Тогда я попыталась понять, кто еще находится рядом со мной. Не знаю как, но я ощущала только нечто, светящееся ярким светом, и еще чувствовала, что где-то рядом за мной наблюдает дядя. Не знаю, может быть мне и показалось, хотя, в том мире ничего не кажется, но я была уверена, что в том мире было возможно все, что не запрещено какой-то высшей силой, которую к слову, я тоже ощущала довольно отчетливо. Она не была ни грубой, ни навязчивой, она скорее давала ощущение собственной цельности. И еще было ощущение какого-то безграничного счастья, словно бы наступил большой праздник, хорошая погода и родители подарили тебе множество подарков.
Затем был какой-то голос, но он был настолько мощный, что я не разобрала, что именно он говорил, однако внизу на холме я увидела нечто, чего раньше там не было, и чего я никогда не видела прежде. Я даже не знаю с чем это сравнить. Быть может, это походило на шевелящиеся мешки, наподобие тех, в каких возят поросят на ярмарку, с той разницей, что они были словно бы прозрачные и при этом наполнены дымом или туманом.
И еще они как будто немного светились изнутри, хотя, может быть это мне как раз и показалось. Далее мне почему-то стало понятно, что я должна спуститься к этим мешкам, что я и сделала. И вместе со мной спустилось еще нечто, напоминавшее облако, и я снова почувствовала, что дядя где-то рядом. Но я не могла понять, где именно. И после я и это нечто, мы словно бы кружили вокруг этих мешков, пока они не разъединились что ли… Хотя, это тоже условность, просто, скорее, вся эта груда стала поменьше.
Не знаю, очень трудно подбирать слова для всего того, что довелось там увидеть. А потом, когда груда этих мешков стала несколько поменьше, то светящееся существо вернуло нас обратно, и тотчас мне показалось, что я знаю много больше, чем знала до сих пор, и это тоже было так удивительно. А после, когда я очнулась, меня уже не била та мелкая дрожь, и все вообще теперь выглядело иначе, совсем по-другому, и я снова не умею сказать, в чем именно произошли перемены.
Но я чувствую, что я стала совсем другой, наверное, лучше, хотя, быть может, мне просто хочется в это верить.
Альфред проснулся оттого, что в дверь довольно решительно тарабанили, причем, как видно, не только руками, но и ногами тоже.
– Сейчас! – прокричал он, и стук прекратился.– Сейчас… Обождите… Вот ведь проклятие…
Он пошарил ногами в поисках домашних туфель, и не найдя их, опустился на колени.
