Аккадская формула

С тех пор здоровье мое стало ухудшаться, и я уже не знаю, смогу ли инициировать последний символ. Это можно сделать только в день зимнего или летнего солнцестояния. Летнее я пропустил из-за внезапной и не менее странной болезни, чем тот мой обморок, а до зимнего солнцестояния еще довольно долго ждать… В общем, если вы читает эти записки, то сами понимаете, что инициировать последний символ, я так и не сумел.

В общем, прощайте господин де Ниро, и прошу вас сделать все, что следует по моему завещанию. Возможно, также стоит предпринять какие-то шаги в отношении Ирен и моей жены, ибо тут явно что-то нечисто, но это я оставляю на ваше усмотрение.

Альфред отложил письмо и задумался. Письмо многое дополняло и объясняло, но что-то было тут и странное тоже. Он попытался понять, что именно его беспокоит, но это никак не удавалось. Тогда он стал идти по порядку, от события к событию, начиная с допроса вдовы. Собственно, там было много странного и неожиданного, но все это укладывалось в некую, пусть и довольно омерзительную, но, все же – логику.

Единственное, что из этой логики выклинивалось, это – странное бегство Маркуса, и при этом похищение им стилета.

Он сел на кровати и охватил голову руками. Посидев так несколько минут, он затем встал, и, вынув свой чемодан из шкафа, достал оттуда припрятанную на всякий случай фляжку с бренди.

Утром наспех позавтракав, Альфред пошел навестить вдову. Настроение было хуже некуда. Он был очень зол на весь белый свет, но, главным образом, все-таки – на себя и на свою близорукость.

Хотя, Альфред уже в сотый раз спрашивал себя, что можно было сделать и где была допущена ошибка, он так и не находил ответа, как ни старался снова и снова припомнить все детали этого странного дела.

Двое переодетых филеров, как и было договорено заранее, дежурили неподалеку. Один сидел на лавочке и читал утреннюю газету, а другой шагах в пятидесяти крошил хлеб голубям.

Альфред подошел к нему и, не поворачиваясь, спросил:

– Никто не приходил?

– Никто, – также, не оборачиваясь, ответил тихо филер.

Альфред зашел на крыльцо дома вдовы, и второй филер тотчас отложив газету, сунул руку в боковой карман. Альфред подал условный знак: снял шляпу и отряхнул ее левой рукой в желтой лайковой перчатке. Филер тотчас опустил глаза, и снова взял газету, углубившись в чтение.

Альфред постучал в дверь. Прошла минута или две, но никто так и не пришел открыть. Тогда он нажал на ручку двери, и она отворилась сама собой. Щелкнув кнопкой стилета, он вбежал в дом.