Аккадская формула

Только теперь итальянец был вполне трезв, и лицо его расплылось в широкой улыбке.

– Что, не узнали!? – Засмеялся он громко, во всю глотку. – Я же говорил, что Иосиф мастер по части театрального грима!

Альфред очень смутился, ибо только теперь узнал в итальянце Маркуса.

– Черт меня побери! Но до чего же искусен ваш Иосиф!– воскликнул Альфред.

– Это верно! – согласился Маркус. – Но вы входите, незачем торчать на улице у всех на виду.

– Да, конечно, – ответил Альфред, ступая на порог.

Они прошли в гостиную.

– Друг мой, – сказал Альфред, – я бы с удовольствием обождал вас, пока вы примете свой обычный облик. Думаю, торопиться нам пока что некуда.

– Ну что ж… Иосиф! – крикнул Маркус слуге.

Через минуту на пороге появился Иосиф и слегка поклонился.

– Иосиф, будь добр принеси господину Ланге чаю, а после пойдем, поможешь мне снять грим.

– Слушаюсь, – ответил слуга, снова поклонился и удалился из комнаты.

– Ну что ж, я пойду, начну пока что, – сказал Маркус Альфреду.

– Конечно, – ответил тот, усаживаясь в кресло, и беря со стола вчерашнюю газету.

Через полчаса Маркус снова появился в гостиной, идя вслед за Иосифом, который освещал путь, поднимая над головой подсвечник. За окном уже почти стемнело. Маркус был бодр и явно доволен жизнью, он улыбался и потирал руки, словно предвкушая нечто захватывающее.

– Итак, мой друг, я вас внимательно слушаю, – он уселся в кресло напротив.

– Видите ли… – Альфред был явно чем-то смущен. – Я тут пришел, чтобы разработать план допроса этого Золтана Ковача… Но…

– Что такое? Ваши планы изменились? – Маркус налил в бокалы шерри.

– Изменились. Посмотрите сами, – Альфред протянул газету.

Маркус надев очки, поднес газету поближе к свету от канделябра. Он стал пробегать глазами страницу объявлений. Справа вверху, как всегда внутри витиеватой рамки, было написано:

«Оказываю мелкие услуги по дому или же в конторе. Большой опыт работы секретарем и переводчиком. Читаю и пишу на пяти языках.

– Значит, сегодня в восемь… Проговорил Маркус, немного изменившись в лице, а после, словно спохватившись, достал из кармана кисет, к которому были прикреплены три шнура: синий, зеленый и желтый.

Альфред в свою очередь тоже достал кошелек, с трехцветной кисточкой, в которой были красные, голубые и оранжевые нити.