Аккадская формула

Однако, Милашка все равно не успокоился:

– Нет уж, как хотите! Когда тайну двое знают – это куда ни шло, а где знает третий, там знает и свинья!

– Ну, тогда ты помоги этого игрока вытащить, и в коляску положить. Она у меня тут рядом…

– Ну, вот еще! – Снова стал капризничать Гарри. – А вдруг увидит кто?

– Гарри, слушай!– Альфред взял его за пуговицу и заговорил шепотом, почти в самое его ухо. – Сейчас полиция окружает твою таверну. Я им строго настрого запретил заходить сюда, чтобы не испортить тебе репутацию…

– Чего не испортить? – снова возмутился Гарри.

– Ну, то самое, за что тебя твои кореша уважают. Понял? Я тебя, как видишь, тоже уважаю, и зачем-то вот думаю, как бы тебе, мерзавцу, не навредить. Поэтому делай, как я говорю, и тогда все будет, как надо. Я все продумал. Ну, а будешь и дальше переть как бык на ворота, я сейчас свисну и легавые будут тут как тут. Не дай еще бог твой притон для игр увидят… сам понимаешь… В общем, мне игрок позарез нужен, не ты с твоим заведением и китайцами, понимаешь? Поэтому, как придет мой человечек, ты уж не рыпайся, понял?

– Понял.

Только я с вами в подвал не пойду. Сами его берите и вытаскивайте, а я тут как бы и ни причем. Я спать уйду к себе на второй этаж. Как уйдете, свисните не очень громко, мои окна на улицу выходят. Я выйду, дверь запру.

– Хорошо, а как же мы узнаем без тебя, игрока этого?

– Да вы что нашего от китайца не отличите?

– Там что же он один только из «наших» будет?

– Один. Я уже говорил – эспаньолка у него…

Дверь тихо отворилась.

На пороге показался Маркус. Он был деловит и серьезен. Легонько кивнув, мол, все в порядке, он сел за ближайший стол, подобрав полу плаща. Гарри демонстративно задрав подбородок и не глядя в зал, стал подниматься на второй этаж.

Альфред кивнул Маркусу и они пошли к подвальной лестнице. В конце была дверь, которая легко отворилась, стоило на нее лишь немного нажать. Игорная комната была темна, и под низким потолком висел какой-то сладковатый дым, от которого немедленно стала кружиться голова.

У самой двери был подвешен закопченный фонарь с наполовину выгоревшей свечой внутри. А вокруг, куда ни глянь, на полу вповалку лежали люди. Некоторые лежали с открытыми неподвижными глазами и, если бы не хрипы, время от времени вырывающиеся из их груди, можно было бы подумать, что все они мертвы. Хрипы и стоны слышались поминутно из разных частей комнаты, и это было неприятно и даже немного жутковато. Все эти люди были азиатами с бритыми лбами и длинными косицами.