Мне снился единорог. Он был большой. Вот тако-о-ой, – она разводит руками. – Вот с так-и-и-ими крыльями. Розовыми.
– Чудеса. Ты полетала на нем?
– Нет. Мамочка вряд ли бы одобрила такую затею. Она не любит веселье.
С моих губ против воли срывается смешок.
– Кстати, а где твоя мама?
– Она на кухне готовит бутерброды мне с собой в школу. А потом я поеду на тренировку.
– Хорошо, – улыбаюсь я и делаю глоток какао. – Тебе нравится кататься с Эбби?
– Да. Она классная.
– Я тоже как-то с ней катался.
– Правда?
– Да, но у меня ничего не вышло.
И я все время ползал по льду.
Она смеется:"
"– Ты смешной.
– А ты красивая.
Смущается:
– Один мальчик в школе сказал, что у меня слишком большие губы.
– У тебя прекрасные губы, гномик. А как зовут этого мальчика?
– Его зовут Гаррет. И он играет в хоккей.
– Ну, тогда я бы точно не стал доверять его словам.
– Почему?
– Хоккеисты – самые настоящие говнюки.
– Нельзя говорить такое слово!
Дерьмо.
Открывается дверь, и на пороге появляется Джессика.
– Мамочка, а Тиджей сказал, что Гаррет говнюк.
Дерьмо!
– Гаррет хороший мальчик, милая, – тут же, сердито посмотрев на меня, отвечает Джес.
– Он говорит мне, что я уродина с большими губами!
– Видишь, детка, Гаррет – самый настоящий говнюк, – усмехаюсь я.
Джес сверлит меня взглядом и садится на колени перед Лизи:
– Гномик, Гаррет просто задира.
– А задира и говнюк – это одно и то же?
– Все, пойдем, милая, пора вызывать такси.
Вскидываю бровь:
– Джесси, возьми мою машину.
Ставлю кружку с какао на прикроватную тумбочку, встаю с постели и быстро натягиваю спортивные штаны, которые валяются на полу. Достаю из них ключ и протягиваю ей.
– Дашь мне свою машину? – удивленно восклицает она.
– Это всего лишь машина, детка.
– Да, но…
– Но что?
– Это же «Феррари».
– И?
– Вдруг я врежусь во что-нибудь и поцарапаю ее.
– Она застрахована.
– А что, если…
– Джесси, просто возьми мою машину.
Она медлит, но все же берет ключ и закусывает губу, а затем улыбается:
– Ладно.
Спасибо.
Я подхожу к ней и оставляю на ее соблазнительных губах целомудренный поцелуй. Джессика смущается, а я усмехаюсь, потому что видеть ее такой забавно.
Уже под утро Джес попросила меня остаться, и мы обсудили, что бесполезно скрывать от Лизи наши отношения. Признаться честно, я был удивлен, с какой легкостью она приняла это решение. Но меня не пугает лежащая на моих плечах ответственность. Я всегда хотел семью.
