– Я ведь весь вчерашний вечер был паинькой!
– Хочешь чаю?
– Чаю?! – вскидывает брови Морган.
– Ага. У меня проблемы со сном, так что я пью синий тайский чай. Тебе понравится.
– И почему он должен мне понравиться?
Ухмыляюсь и подхожу к барной стойке. Тиджей молча следует за мной и садится на стул. Достаю баночку с чаем и протягиваю ему.
– «Клитория тройчатая, – читает он название чая. – Оказывает хорошее воздействие на работу нервной системы. Применяют в целях стимулирования работы мозга и при нарушении менструального цикла, – продолжает читать он.
– Цветки Клитории являются прекрасным афродизиаком». Ты издеваешься надо мной?
– Прости, милый, сегодня это единственная клитория, которая тебе светит, – смеюсь я, наливая ему чай.
Когда я протягиваю ему кружку, Тиджей издает смешок и широко улыбается.
И я вдруг понимаю, как мне нравится наблюдать за его губами, когда они раскрываются в улыбке. Меня будоражит его хриплый смех. И эти морщинки, которые появляются в уголках глаз… они мне тоже нравятся.
А глаза… эти яркие зеленые глаза, которые искрятся и светятся в лучах солнца, светящего сквозь тонкие занавески на кухонном окне, манят меня.
Он выглядит таким… человеческим. Будто бы за этим прекрасным искренним обликом и вовсе не скрывается сущий демон.
– Так как давно вы с Рикпиком в разводе? – делая глоток, интересуется он.
– Нас развели за день до того, как мы с тобой встретились в клубе. Хочешь печеньку? Эбби пекла. – Протягиваю овсяно-банановое печенье, и Тиджей отправляет его целиком в рот.
– То есть ты праздновала? – с набитым ртом спрашивает он.
– Да. Я решила, что раз с браком покончено, то нужно и с воздержанием заканчивать.
Он начинает кашлять, подавившись печеньем.
Святые угодники. Зачем я ему это сказала?!
– Воздерж… – откашлявшись и запив печенье, начинает он, но я не даю ему договорить и восклицаю:
– Мне нужно через полчаса быть у Эбби! Подвезешь?
Кивает.
Беру пустые кружки и поднимаюсь со стула, чтобы поставить их в посудомойку.
– Если ты думаешь, что сможешь отвертеться, то ничего не выйдет, – усмехается он мне на ухо, пока я ставлю кружки в раковину. От его тяжелого дыхания по моей коже проходит дрожь, и я издаю короткий писк.
– У меня критические дни, – выдаю я.
Он вдруг начинает смеяться и сквозь смех произносит:
– Детка, я об ответе на свой вопрос, а не о сексе со мной. Но приятно знать, что ты тоже едва сдерживаешься.
