Сначала я не поверил твоей матери, думал, она врет, что тебя нет и всю ночь не было, а потом...
- Потом он увидел, что в коридор вышел какой-то мужик в трусах, хихикнула Людка, которой Гера, очевидно, уже все рассказал. - Но не твой отец. И все стало ясно. Раз мать принимает дома любовника, то, значит, ни мужа, ни дочки нет.
- Не понимаю, - глупо улыбаясь, сказала Галя.
- А чего тут понимать? - разозлилась Людка. - Не строй из себя дурочку-то! И вообще, Герка, чего ты с ней столько возишься? В королевы готовишь?"
"- А ты бы сама хотела ей стать? - отозвался тот.
- Твое место другое, запомни. Первой ведьмы, если хочешь. А нет - переведу к крысам.
- Ладно тебе, - надулась Людка. - А чего мы ушли?
Гера не ответил. Он подошел к скамейке, стоявшей возле подъезда, перегнулся через спинку и вытащил припрятанный картонный пакет с ручками.
- На! - протянул его Людке. - Тут все: курево, клей, колеса, водка и пожрать. Отнеси им, в подвал. Дылда знает, что делать дальше. Но и ты проследи за ним, чтоб не заносило.
""Зачем в подвал?"" - подумала Галя, но вслух ничего не сказала.
- Все, вали! - жестко произнес Гера, глядя на Людку.
Недовольно скривившись, та взяла пакет, обожгла Галю взглядом и ушла.
Рассвет только-только начинал выступать из-за лесного массива, словно неукротимое войско, пробудившееся и готовое к битве - последней и решающей. Но эта битва была не первой и не последней, она начиналась и заканчивалась каждый день. Победа и поражение шли рядом, а убитые исчезали в ночи...
Галя шагала рядом с Герасимом, не имея никакого представления, куда они направляются.
Она смотрела на него сбоку и удивлялась происшедшей в нем перемене. Вроде бы ничего не изменилось - тот же рост, волосы, нос, овал лица, губы. И в то же время что-то не так. Вся эта ангельская внешность чуть исказилась, словно сквозь слой румян проступила мертвенная бледность. Светлые вьющиеся волосы распрямились и казались седыми, нос заострился, пухлые губы жестко поджаты и краснее обычного, желваки играют на скулах...
Исчезли куда-то царапины на щеке. Твердая поступь, широко развернутые плечи, глаза, сосредоточенные, обращенные внутрь, где он видит то, что недоступно другим. Он не просто выглядел старше. На мгновение показалось, что Гера вообще состарился в считанные секунды, лет на пятьдесят, превратившись... Да это же директор их школы, Филипп Матвеевич! Даже голос звучит так же ворчливо, как у того.
- Ты что-то сказал? - спросила Галя.
- Надо нам навестить Свету, ту, в больнице.
