На столе лежали его инструменты, в углу висел огнетушитель, но все это не то по сравнению с чугунными кулаками Феди. Да и навыков подобных драк у Владислава не было.
- Так не годится, - сказал Яков.
В то же мгновение он буквально разорвал котенка пополам и отшвырнув окровавленное тельце.
- Гимнастика у-шу! - похвастался Яков, вытирая руки о светлый плащ Снежаны, висевший на вешалке, потом повернулся к Драгурову и усмехнулся: Теперь ты понимаешь, что я умею не только языком молоть, но и..."
"Договорить он не успел.
Внезапный прилив ярости, вызвав какие-то дополнительные силы, выбросил Владислава вперед в прыжке, и в ладони у него очутилось длинное стальное шило. Он ударил так сильно, что шило, по самую рукоятку войдя возле ключицы, вонзилось в деревянную стену. Яков заорал, забился, словно пришпиленный жук. Свитер его тотчас же окрасился темной кровью.
Драгуров схватил огнетушитель и, направив пенную струю в лицо Федору, ослепил его. Тот завертелся на месте, Снежана метнулась ему под ноги и, схватив за причинное место, сжала кулак.
Федор взревел. Драгуров несколько раз ударил его огнетушителем по голове и тяжелоатлет наконец вырубился. Лишь тогда Снежана разжала свой кулачок и брезгливо вытерла ладонь о брюки.
Яков уже не кричал, а лишь стонал. Он ещё не потерял сознания, но был близок к этому. Тело его обмякло, но шило держало крепко.
- Вырви... вырви... - пролепетал Яков, испуганно глядя, как к нему приближается Драгуров с огнетушителем в руках.
- Ты хочешь, чтобы тебя вырвало? - спросил Владислав.
- Чтобы я засунул тебе два пальца в рот? А может быть, тебе в глотку вбить вот это? Он поднес конус, из которого продолжала выползать пена, к губам Якова. Глотай, глотай, давись, сволочь!
- Хватит! - остановила его Снежана. - Ну и бардак же мы тут устроили. Смотреть тошно.
- А ты не смотри, - ответил Драгуров, начиная приходить в себя.
8
Они вместе принимали душ - Карина и Алексей. Теперь ей даже почему-то хотелось, чтобы неожиданно вернулся муж. Интересно было бы поглядеть со стороны, что из этого выйдет.
Но со стороны не получится, придется сыграть роль. Какую? Наверное, все актрисы одинаковы, думала она, всем им хочется прожить много жизней, примерить на себя платье и Джульетты, и Марии Стюарт, и леди Гамильтон, а окончить спектакль непременно с овациями и цветами, чтобы зрители и плакали, и восхищались одновременно. Что ж, она постарается доставить всем им истинное удовольствие. В их памяти она останется надолго - до следующей великой актрисы.
