Чтобы согреться, Галя начала прыгать и бегать из одного конца камеры в другой. Затем увидела торчащий в мясной туше нож, забытый кем-то из продавцов. Вытащив его, она потрогала острое лезвие. Это был хороший нож, длинный и тонкий, настоящий мясницкий. Пригодится, решила она, сунув его под овечью шкуру. Хоть какое-то оружие, которым можно попытаться себя защитить.
Неожиданно она услышала снаружи какой-то шум и лязг, быстро метнулась в свой отсек и накрылась шкурой. Вытащила нож, прижимая его к груди. Сердце отчаянно колотилось, но она лежала тихо, не шевелясь, закрыв глаза.
Дверь в камеру открылась. Вошли, как она поняла, двое.
- Ну, вот она, - сказал один, и Галя по голосу узнала жирного хозяина магазина. - Этот болван, кажется, даже не связал её.
- А к чему? - ответил второй. - Еще бы на цепь посадил! Ты кончай с этими средневековыми глупостями.
- Девчонка красивая, пойдет по высшей цене, - продолжал Магомет. Хочешь посмотреть? Можно её вытащить да раздеть, сам убедишься. В первом сочку.
- Да мне-то до лампочки, пусть лежит, - отозвался второй.
Чуть приоткрыв глаза, Галя едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости: второй человек был в милицейской форме.
- В фургоне много будет? - спросил милиционер.
- Два десятка девчонок, да пацанов с дюжину. Сейчас они на овощной базе, к утру будут здесь. А дальше - прямая дорога на Кавказ.
- Я сам поеду с фургоном, - произнес Рзоев. - Возьму с собой Клементьева. Так будет спокойнее.
- Пожалуй, ты прав, - согласился Магомет.
Захватив с собой несколько бутылок вина и выключив свет, они ушли. Дверь в камеру захлопнулась.
Галя с трудом разжала стиснутые зубы. Ее била дрожь.
4
С Колычевым что-то произошло: лицо перекосилось, губы задергались, глаза стали совершенно мутными, будто в них плеснули кислотой, и вращались они из стороны в сторону. Он продолжал держаться пальцами за виски, а потом повалился на пол, скрючился, подтянул колени к подбородку, изо рта хлопьями пошла белая пена, словно сорвался кран у огнетушителя.
Голова билась об пол. Показался длинный, как у собаки, язык."
"Карина пришла в ужас. Это было похоже на эпилептический припадок. Надо как-то помочь, иначе он разобьет голову или откусит себе язык. Навалившись на Алексея всем телом, она схватила его за руки, но он вырывался. Пена летела ей в лицо. Карина прижала его голову. Борьба длилась минут пять, и, когда казалось, что она вообще не закончится, Колычев внезапно успокоился.
