"Сергей Сезин, Ольга Черкунова
Активная разведка
© Сергей Сезин, 2025
© Ольга Черкунова, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
* * *Михаилу Александровичу Шолохову посвящается
Глава первая
– Мишатка! Сынок!
Егор обнимал сына, слушал его рассказ, как и что происходит на хуторе, и прямо млел от ощущения, что все плохое – уже позади. Он тут, он рядом с сыном, на родном подворье.
Из этого состояния его вывел щелчок затвора.
– Отпусти мальчонку и поворотись-ка, сынку, как в «Тарасе Бульбе» сказано.
Щелкнул второй затвор, досылая патрон.
Надо вставать.
– Мишатка, не боись.
Отпустив сына, он медленно распрямился и повернулся к тем двоим, что щелкали затворами.
Да, их двое. Кирилл Шатов, по прозвищу Полтора рубля, его однохуторянин и однополчанин и незнакомый паренек, только-только доросший до призывного возраста. Заслуживала в нем внимания только винтовка в руках. Кирилл – лучше такого против себя не иметь.
– А, господин сотник Лощилин! Каким ветром в наш курень?
– И командир эскадрона Первой конной.
А в родной курень – надоело рубить и стрелять, семь лет уже… без передыху.
– Оружие у тебя есть?
– Нет, в реке утопил, и патроны тоже.
– Ну и зря, если ты не врешь и не зарыл ее под приметным дубом. Пошли в Совет! И не вздумай бежать, ты меня знаешь, я не промажу.
Это да, Кирилл редко мазал, как Егор помнил по германской войне.
– Мишатка, я сейчас с дядями пойду, а домой вернусь, как с ними закончу гутарить.
Кирилл за спиной хмыкнул, но ничего не сказал.
– Я ждать буду!
Егор погладил сына по голове и повернулся к выходу со двора. Незваные гости пропустили его вперед и пошли следом. Не доходя десятка шагов до ворот, Егор обернулся – Мишаня смотрел на него, и лицо его кривилось в попытках не заплакать. Он улыбнулся сыну. Махнуть бы рукой, да еще подумают конвоиры, что он на них замахнулся или гранату кинуть собрался… и будет в нем на одну дырку больше. От природы, как говорил один фершал – в нем девять дырок, от немцев – три, от бывших своих еще три, от поляков – одна.
Пока хватит.
Хуторской Совет располагался в доме хуторского атамана. Иван Козятин после развала Донской армии в родном хуторе не остался, собрал добро и уехал к родным на Кубань. Во время Вешенского восстания не возвернулся. А позже – кто бы на его месте это сделал при красной власти! Разве что, когда жизнь набрыднет, как Иуде, а самому удавиться что-то мешает. И пойдет он под суд скорый, но не своей рукой.
