Актриса моих снов

— А кто еще завтра приедет? — спросила я и мне уже было так хорошо, алкоголь меня расслабил, снял усталость.

— Да, почти все, кроме Нии, Густуса, Титуса и Индры.

Я сразу перепугалась: как было хорошо без НЕЕ, не считая Костии.

Мы долго молчали, а потом Октавия заверещала.

— У меня есть план, как проучить Костию.

Как-то мне не очень хотелось связываться с истеричками.

— Ну давай, пожалуйста… У нас сегодня последний шанс, завтра приедет Лекса, и мы уже не сможем ничего. Потому что они ночуют вместе.

Я задумалась.

Честно, развод был детским — намазать Костию зубной пастой. Ну что поделать, если уж двадцатилетняя Октавия на такое способна, то мой возраст подсказывал, что и я смогу.

Мы все так и сделали: тихо пробрались в ее вагончик и намазали ей лицо. Она не проснулась, ибо похрапывала и, наверное, сильно устала за день.

Позже и мы отправились спать в алкогольном угаре.

4. Третий день съёмок

Кажется, из меня душу вытрясали, а я все никак не могла открыть свои глаза.

— Ты что, с Блейк связалась? Ух, она у меня попляшет, если еще раз напоит тебя. Вставай, Кларк, или мне придётся самой тебя отнести в душ.

Я завозилась. Вообще подниматься не хотелось, а тут еще и это похмелье.

— Встаю-встаю, — пробурчала я и направилась в душ. Время было всего полшестого утра, я могла бы еще часок поспать, ведь есть я не хотела, а голова раскалывалась на миллион частичек.

В кафе Октавия протянула мне две таблетки обезболивающего, им я была очень рада. Я запила их водой, вот это и был мой завтрак. Еще бы поспать, совсем было бы прекрасно. Но Анья сонную меня потянула на площадку.

Мы не успели дойти, как ко мне подбежала Тернер… Ее только не хватало. Честно, я думала, она меня убьет, ведь у нее из глаз даже искры сыпались, но Анья преградила ей дорогу.

— Что ты ее защищаешь? В отличии от нее, я ее не трогала, а она посмотри, что сделала? — Костия начала показывать свое красное от ожогов лицо.

Анья взглянула на меня и недовольно покачала головой, а потом повернулась к Костии.

— Заделается гримом, вот увидишь. А вот с Лексой я поговорю, и она не будет думать, что у тебя болезнь, — пыталась оправдаться за меня, Анья. Похоже, она чувствовала себя виноватой за то, что не доглядела за мной.