Актриса

Раньше на мнение матери я спокойно реагировала, но сейчас трудно переношу.

— Мы разные с ней. Ты в меня пошла, причем взяла большую часть, — он опять задел эту тему, которая меня волновала.

— Скажи, что было со мной и с тобой? — спросила осторожно, боясь спугнуть связь, что образовалась между нами.

Его внимательный взгляд изучал меня, будто решаясь, рассказать ли, что у него на душе.

— Было, дочь, только док мне помог и тебе поможет.

Он сделал большой глоток из бокала, и я почувствовала за него, как горло обжигает, и внутри растекается жидкий огонь.

— Тебе было сложно? Как ты с этим справлялся? Тебя накрывало от новых ощущений? — у меня было столько вопросов, которые не могла отложить на потом. Мне нужно было прямо сейчас все узнать.

— Всегда тяжело к чему-то привыкать и с чем-то бороться. Главное, чтобы тебя окружали достойные люди, — он приобнял меня, и — странное дело — тревога меня покинула.

Я почувствовала себя защищенной. Конечно, объятия Кирилла и папы различны, но чувство дома — это ни с чем не перепутать.

— Я пойду, Кирилла найду, пап, — крепко обнимаю его, не желая отпускать, чувствуя тепло и трепет внутри себя.

— Беги, дочь, — сказал папа, целуя меня в макушку и отпуская из объятий.

В толпе было сложно найти Кирилла, да и вечеринка «для своих» разрослась до масштаба тусовки всех сливок общества. Меня постоянно останавливали то сфотографироваться, то интервью вновь. Я отнекивалась, старалась держать дистанцию.

Меня напрягало все вокруг: обстановка, люди… Они мне мешали, раздражали, и, как назло, в поле зрения появилась мать.

— Куда ты делась? Что это за цирк? — она оскалилась, шипя.

— Никуда, старалась хорошо провести этот раут. Так, как нравится мне. С папой пообщалась и Кириллом, — я отвечала гордо, желая ей насолить. Не знаю, почему, просто хотелось сделать так же больно, как и она мне.

— Мы с Леоном…

— Мы с Леоном друзья. А если ты так хочешь породниться с ним, то встречайся сама. Только без меня, — я хотела ее обойти, но она не дала этого сделать.

— Твой Кирилл мне не нравится, он скрывает что-то. Причем не просто скрывает, а использует. Я обманщиков заверсту чую, — высокомерность слетела с ее лица, сейчас она была живая.

Неужели она сейчас заботится обо мне взаправду? Или это вновь игра?

Одно могу сказать — я поверила. Сейчас поверила в ее искренность.

— Буду начеку. Спасибо.

Я никогда не благодарила ее искренно и сейчас чувствовала смятение — не верила, что Кир что-то скрывает, но верила ее искренности.